Переводчик: А. А. Федоров-Давыдов
На крыше последнего дома в селе аисты свили себе гнездо. Мать-аист сидела в нем со своими четырьмя птенцами, которые то и дело высовывали через край головы с острыми черными клювами, потому что покраснеть они у них еще не успели. Немного поодаль, на самом коньке крыши прямо и неподвижно стоял отец-аист; одну ногу он поджал под себя, чтобы не стоять так без дела на часах, и издали можно было подумать, что он вырезан из дерева, -- до того неподвижно стоял он. "Наверно, кто ни взглянет, думает, что у гнезда моей жены стоит часовой. Это куда как благородно! Почем могут знать, что я её муж? Думают, что я прикомандирован тут стоять. И пусть... Мы не какие-нибудь"... Внизу, на улице играла толпа ребятишек. Увидев аистов, один, самый отчаянный, запел хорошо известную песнь про аистов, а за ним и все подхватили ее хором:
Аист, ты лети домой!
На одной ноге не стой.
Жёнка в гнездышке сидит,
Сказку деткам говорит:
Одного повесят,
Другого сожгут,
Третьего застрелят,