Перевод Анны и Петра Ганзен.
Жил-был молодой человек. Он учился на поэта и хотел стать поэтом к пасхе, а потом жениться и зажить доходом от своих сочинений. Сочинять -- значит придумывать что-то новое, это он знал, вот только придумывать не умел.
Слишком поздно он родился, все уже было разобрано до того, как он появился на свет, все воспето, обо всем написано.
-- Как счастливы были те, что родились тысячу лет назад! -- говорил он.
-- Им не трудно было стяжать бессмертие! Даже тех, кто родился сто лет назад, можно считать счастливыми: все-таки тогда еще оставалось много такого, о чем можно было писать. А теперь все сюжеты для поэзии исчерпаны -- о чем же я стану писать?
И до того он доучился, бедняга, что извел себя вконец и заболел. Ни один врач не мог ему помочь, разве что знахарка. Жила она в маленьком домике у шлагбаума, который должна была поднимать перед всадниками и экипажами. Но она умела открывать не только шлагбаум и была умнее самого доктора, ездившего в собственном экипаже и платившего налог за звание.
-- Надо пойти к ней! -- решил молодой человек.
Жила знахарка в маленьком, чистеньком домике без затей: ни дерева рядом, ни цветов. У дверей только улей -- вещь очень полезная! И маленькое картофельное поле -- вещь тоже очень полезная! А еще была тут канава, поросшая терновником. Терновник уже отцвел и был усыпан ягодами, от которых сводит рот, если отведать их до того, как их прихватит морозом.
"Вот воплощение нашего лишенного поэзии века!" -- подумал молодой человек, и это уже была мысль, золотое зерно, найденное на пороге дома знахарки.
-- Запиши ее! -- сказала она. -- И крошки тоже хлеб! Я знаю, зачем ты пришел: ты не умеешь ничего придумывать, а хочешь стать к пасхе поэтом!