Перевод Анны и Петра Ганзен.
Ты знаешь домового. А хозяйку знаешь? Жену садовника? Она была начитанна, знала наизусть много стихов и даже бойко сочиняла их сама. Вот только рифмы -- "спайки", как она их называла, давались ей не без труда. Да, у нее был и писательский талант и ораторский; она могла бы быть хоть пастором, по крайней мере -- пасторшею!
-- Как хороша земля в воскресном уборе! -- сказала она и поспешила облечь эту мысль в стихи со "спайками", очень красивые и длинные.
Семинарист, господин Киссеруп -- имя тут, впрочем, ни при чем, -- сын сестры садовника, гостивший у них, услышал стихи хозяйки и заявил, что они очень, очень хороши!
-- Да, на вас лежит печать гения, сударыня! -- прибавил он.
-- Экий вздор! -- сказал садовник. -- Не вбивайте ей ничего такого в голову! Женщина прежде всего должна обладать наружностью, приличною наружностью, и дело ее -- смотреть за тем, чтобы каша в горшке не прикипела да не подгорела!
-- Пригар я очищу древесным углем! -- ответила жена: -- А накипь на душе у тебя сниму поцелуем! Подумаешь, право, что у тебя на уме одна капуста да картофель, а ты ведь любишь и цветы! -- И она поцеловала его. -- Цветы -- это и есть поэзия! -- прибавила она.
-- Смотри за кашей! -- повторил он и ушел в сад: у него была своя каша, за которою следовало смотреть.
А семинарист остался сидеть с хозяйкой. Ее слова: "Как хороша земля!" -- он развил в целую проповедь в своем духе:
-- Земля прекрасна; "наследуйте землю", -- было сказано людям, и они стали господами на земле. Один добился этого благодаря своим духовным дарованиям, другой -- физическим; один был пущен в свет вопросительно-восклицательным знаком, другой -- многоточием, так что невольно спрашиваешь: зачем он, в сущности, явился? Один становится епископом, другой остается бедным семинаристом, но все на свете устроено одинаково премудро. Земля прекрасна и всегда в праздничном уборе! Это стихотворение пробуждает столько дум, сударыня! Оно полно чувства и знания географии.