-- Ты мяукни, когда хозяйка придет! -- сказал кот. -- А то я не услышу -- у меня сегодня уши болят.
-- Язычок у тебя болит, вот что! Ну, лакай -- выздоравливай скорее! Только оботри рыльце, а то сливки с усов капают. Ну, а теперь я пойду подслушивать.
И домовой подкрался к двери, а дверь-то стояла полуотворенною. В комнате не было никого, кроме хозяйки и семинариста. Они говорили о том, что семинарист так прекрасно называл "печатью гения" и ставил выше всяких горшков и каш в любом хозяйстве.
-- Господин Киссеруп! -- начала хозяйка. -- Я хочу воспользоваться случаем, показать вам что-то, чего еще не показывала ни единой живой душе, особенно мужчине, -- мои маленькие стишки. Некоторые из них, впрочем, несколько длинноваты! Я назвала их "Спайки дщери Дании"; я, знаете, люблю больше старинные слова.
-- Так и подобает! -- сказал семинарист. -- Немецкие же слова следует совсем изгнать из датского языка.
-- Вот, я так и делаю! Я никогда не говорю "бутерброд" или "фефферкухен", а всегда "хлеб с маслом" и "пряники".
И она вынула из ящика стола тетрадь в светло-зеленой обложке, на которой красовались две кляксы.
-- В этой тетрадке очень много серьезного! -- сказала она. -- Меня все больше тянет к печальному. Вот "Ночные вздохи", "Моя вечерняя заря", вот "Наконец я твоя, мой Клеменсен!" Это стихотворение посвящено моему мужу, но его можно пропустить, хотя оно и очень прочувствовано и продумано. Вот "Обязанности хозяйки" -- это лучшая вещь! Но все стихи грустны -- в этом моя сила. Тут есть только одна вещь в шутливом духе. Я излила в ней свои веселые мысли -- находят на человека и такие -- мысли о... Да вы не смейтесь надо мною! Мысли о положении поэтессы! До сих пор об этом знала только я да мой ящик, а теперь узнаете вот вы. Я люблю поэзию, и на меня часто находит поэтическое настроение. В такие минуты я сама не своя. Все это я и высказала в "Крошке домовом"! Вы ведь знаете старинное народное поверье о домашнем духе, который вечно проказит в доме? И вот я изобразила себя домом, а поэзию, волнующее меня поэтическое настроение -- домовым. Я воспела могущество и величие "Крошки домового"! Но вы должны дать мне слово никогда не проговориться об этом моему мужу или кому бы то ни было. Читайте вслух -- я хочу видеть, разбираете ли вы мой почерк!
И семинарист читал, а хозяйка слушала; слушал и домовой. Он ведь, как ты знаешь, собирался подслушивать и подошел как раз в ту минуту, когда прочли заглавие "Крошка домовой".