Воспоминания детства, мысли о родине мелькали в голове Дриады одни за другими, взор же ее упивался в это время дивным зрелищем выставки, лихорадочное беспокойство быстро гнало ее по диковинным залам.
Наконец, она почувствовала усталость, и усталость эта усиливалась с каждой минутой. Дриаду манило отдохнуть на мягких, разбросанных тут восточных подушках и коврах или спуститься вместе с плакучими ивами к самой воде и погрузиться в ее глубину.
Но муха-поденка не знает покоя. Сутки кончались через несколько мгновений.
Мысли ее путались, она вся дрожала и бессильно опустилась на траву у журчащего источника.
-- Ты вечно бьешь из земли живой струей! -- сказала она воде. -- Освежи же мой язык, утоли мою жажду!
-- Я не живой родник! -- ответила вода. -- Меня приводит в движение машина.
-- Поделись со мной своей свежестью, зеленая травка! -- молила Дриада. -- Дай мне хоть один из твоих душистых цветов!
-- Мы умираем, если нас срывают! -- ответили былинки и цветы.
-- Поцелуй меня, свежий ветер! Дай мне хоть один твой животворный поцелуй!
-- Скоро солнце поцелует облака, и они вспыхнут ярким румянцем! -- сказал ветер. -- И тогда -- конец тебе, как придет в свое время конец и всему этому великолепию! Да, не минет и года, как я опять буду играть здесь, на площади, мягким, сыпучим песком, вздымать и крутить по земле пыль, прах! Все становится пылью, прахом!