-- Подавленный горем, я упал перед нею на колени. Не знаю, что я говорил еще, знаю только, что она тихо вывела меня из комнаты; я не сопротивлялся и только плакал, как дитя, повторяя:
-- Я вернусь, вернусь!
-- Прощайте! -- услышал я еще раз ее голос, и она скрылась. Меня окружил беспросветный мрак; на улице тоже было темно. "Боже, как несчастны могут быть твои созданья!" -- стонал я; сон бежал от моих глаз. Печальная выдалась ночь!
Весь следующий день я только и делал, что составлял и вновь отвергал разные планы. Я чувствовал свою бедность! Я был всего-навсего бедный сирота, взятый из Кампаньи богатыми благодетелями, и самые дарования мои только еще способствовали увеличению моей зависимости. Впрочем, теперь талант мой, кажется, готов был вывести меня на блестящий путь. Но может ли он быть блестящее пути Аннунциаты, а даже этот как кончился? Мощный поток, переливавшийся всеми цветами радуги, впал в конце концов в понтийские болота бедствий!
Я непременно хотел еще раз увидеть Аннунциату и через день вновь поднимался к ней по узкой темной лестнице. Дверь была заперта. Я постучался. Из боковой двери выглянула какая-то старуха и спросила:
-- Вы, верно, пришли посмотреть комнату? Она слишком мала для вас!
-- А где же певица? -- спросил я.
-- Переехала вчера вечером; кажется, даже совсем уехала! И так поспешно! -- ответила старуха.
-- Не знаете ли куда? -- спросил я.
-- Нет! Она и не заикнулась об этом. Но вся труппа отправилась в Падую или, кажется, в Триест, а может быть, и в Феррару или еще куда-нибудь! -- Она открыла дверь и показала мне опустевшую комнату.