-- Кричи, кричи громче! -- продолжал он все тем же глухим голосом. -- Пусть к тебе прибегут на помощь! Один на один ты не осмелишься драться! Но я убью тебя прежде, чем мне свяжут руки! -- Тут он протянул мне пистолет. -- Стреляйся со мной, или я просто убью тебя! -- И он потащил меня к выходу. Я, защищаясь, направил пистолет прямо на него.
-- Она любит тебя! И ты хвастаешься этим перед всеми римлянами, передо мною! Ты обманывал меня своими лукавыми, сладкими речами, хотя я и не подавал тебе к тому никакого повода!
-- Ты болен, Бернардо! Сумасшедший, не подходи ко мне!
Но он бросился на меня, я оттолкнул его, раздался выстрел... Рука моя дрогнула, все заволокло дымом, но слух мой, мое сердце были поражены каким-то странным вздохом -- криком его назвать было нельзя. Бернардо лежал на земле, плавая в крови. Я, как лунатик, стоял неподвижно, сжимая в руках пистолет. Испуганные голоса людей, выбежавших из гостиницы, и восклицание Аннунциаты: "Иисус! Мария!" -- привели меня в себя, и тут только я почувствовал всю глубину случившегося несчастия.
-- Бернардо! -- отчаянно воскликнул я и хотел припасть к его трупу, но возле него стояла на коленях Аннунциата, стараясь остановить лившуюся из раны кровь. Я еще вижу перед собою ее бледное лицо и твердый взгляд, который она вперила в меня. Меня точно пригвоздили к месту.
-- Бегите, бегите! -- кричала между тем старуха, таща меня за рукав. В приливе невыразимой скорби я воскликнул:
-- Я невинен! Клянусь вам, я невинен! Он хотел убить меня, сам дал мне пистолет, и все вышло случайно. -- И то, чего я при других обстоятельствах не осмелился бы высказать громко, сорвалось у меня теперь с языка в припадке отчаянья: -- Аннунциата! Мы оба любили тебя! За тебя и я бы умер, как он! Кто же из нас двух был тебе дороже? Скажи мне! Если ты любишь меня, я попытаюсь спастись!
-- Уходите! -- сказала она, махая мне рукой и продолжая хлопотать над убитым.
-- Бегите! -- кричала старуха.
-- Аннунциата! Кого же любишь ты? -- спросил я, изнемогая от горя. Тогда она склонилась к мертвому, и я услышал ее плач, увидел, что она прижимается устами ко лбу Бернардо!