-- Вам бы следовало запастись хоть оружием! -- подхватил другой. -- Как мы! У нас у всех по трехстволке да по пистолету за поясом на случай, если ружье даст осечку.
-- А у меня еще добрый складной нож! -- прибавил первый, вытащил из-за пояса острый блестящий нож и начал играть им.
-- Спрячь свой нож, Эмилио! Синьор-то побледнел весь! Молод он еще больно, где ж ему было свыкнуться с таким острым оружием! Разбойники как раз оберут его! С нами же им не так-то легко справиться! Знаете что? -- продолжал он, обращаясь ко мне: -- Давайте-ка ваши деньги на сохранение нам -- целее будут!
-- Берите все, что у меня есть! -- ответил я равнодушно, как человек, удрученный горем и не дорожащий жизнью. -- Особенно поживиться вам не придется! -- Я понял, в какую компанию попал, поспешно сунул руку в карман, где, как я знал, лежали всего два скудо, но, к своему удивлению, нащупал там кошелек. Я вынул его; он был ручной работы; недавно еще я видел его в руках старой воспитательницы Аннунциаты; это она, значит, сунула мне его в карман на случай нужды! Все трое потянулись к туго набитому кошельку; я высыпал все деньги на каменную плиту перед костром.
-- Золото, серебро! -- вскричали они, глядя на блестящие луидоры и пиастры. -- Грех был бы, если бы эти красавчики достались разбойникам!
-- А теперь убейте меня, коли хотите! -- сказал я. -- По крайней мере, будет конец моим страданиям!
-- Madonna mia! -- воскликнул первый. -- За кого вы нас принимаете? Мы честные крестьяне из Рокка-дель-Папа. Мы не убиваем ближних. Выпейте-ка с нами стаканчик да расскажите, зачем вас сюда занесло?
-- Ну, до этого вам нет дела! -- ответил я и быстро схватил протянутый мне стакан вина; я умирал от жажды.
Они пошептались между собою. Потом человек в широкополой шляпе встал, кивнул головой остальным двум, насмешливо поглядел на меня и сказал:
-- Придется вам провести холодную ночь после теплого, веселого вечера! -- Затем он ушел, и скоро мы услышали топот его лошади, на которой он помчался через Кампанью.