Я отказался и попытался завязать обыкновенный разговор о мелочах дня, но -- увы!-- я сам сознавал, что был ужасно рассеян.
-- Я вам в тягость! -- сказал я наконец, встал и взялся за шляпу. -- Извините меня, синьора! Я не совсем хорошо чувствую себя и не гожусь для общества!
-- Нет, не уходите от меня! -- сказала она, опять усадила меня на стул и поглядела мне в глаза задушевным, соболезнующим взглядом. -- Что с вами? Откройтесь мне! Я так расположена к вам! Не оскорбляйтесь моими шутками -- такая уж у меня натура! Скажите мне, что с вами? Не получили ли вы писем? Не умер ли Бернардо?
-- Нет! Сохрани Бог! -- ответил я. -- Дело совсем не в этом! -- Я не хотел было говорить о письме Eccellenza, но все-таки чистосердечно рассказал ей все. Она со слезами стала упрашивать меня не огорчаться так. -- Теперь я брошен всеми! -- сказал я. -- Никто, никто больше не любит меня!
-- Любит, Антонио! -- сказала она, гладя меня по голове и прижимаясь к моему лбу горячими устами. -- Вас любят! Вы хороши, вы добры! Я люблю вас, люблю вас, Антонио! -- И она страстно обняла меня; щека ее прильнула к моей. В крови моей вспыхнул огонь, трепет пробежал по телу, дух захватило... Никогда еще не испытывал я ничего подобного. Вдруг дверь заскрипела и отворилась. Вошли Маретти и Федериго. -- У вашего друга лихорадка! -- сказала Санта своим обычным, ровным тоном. -- Он было напугал меня! Я думала, что он упадет мне на руки! Но теперь ему лучше. Не правда ли, Антонио? -- И она как ни в чем не бывало принялась подшучивать надо мною. А у меня сердце так и колотилось в груди; мне было и стыдно, и досадно, и я отвернулся от этой прекрасной дщери соблазна.
-- Qvae sit hiems Veliae, quod coelum Vala Salerni! -- сказал Маретти. -- Ну, как ваша голова и сердце, синьор? Что сделал с вами купидон, который вечно точит свои ядовитые стрелы на раскаленном точиле?
В бокалах заискрилось фалернское. Санта чокнулась со мною и сказала, как-то странно глядя на меня:
-- За лучшие времена!
-- За лучшие времена! -- повторил Федериго. -- И они придут! Никогда не надо отчаиваться!
Маретти тоже чокнулся со мною и сказал: