-- Вот когда ее отлично видно! -- кричали между тем соседи. -- Идите же смотреть комету! Что вы засели там?
Мать взяла мальчика за руку; пришлось ему положить трубочку, расстаться со своей игрой -- надо было посмотреть на комету.
И мальчуган смотрел на ее сияющее ядро и на блестящий хвост. Кто говорил, что он длиною в три аршина, кто -- что он не меньше трех миллиардов. Всякий ведь мерит на свой аршин.
-- И дети, и внуки наши успеют умереть, прежде чем она появится на небе опять! -- толковали люди.
Большинства из них и действительно уже не было в живых, когда она появилась вторично, но мальчик, которому нагар на свечке предвещал, по мнению матери, близкую смерть, был еще жив, хотя и очень стар, весь седой. "Седые волосы -- цветы старости!" -- гласит поговорка, и у него была полная голова этих цветов. Он уж был старым школьным учителем.
Школьники говорили, что он страсть какой умный и ученый, знает и историю, и географию, и все, что только можно знать о телах небесных.
-- Все повторяется! -- говаривал он. -- Только примечайте хорошенько лица и события и увидите, что они постоянно повторяются, возвращаются обратно, только в иных костюмах, в иных странах.
И школьный учитель указывал на историю о Вильгельме Телле, которому пришлось стрелять в яблоко, положенное на голову его собственного сына. Прежде чем выстрелить, он припрятал за пазуху другую стрелу для злого Геслера. Происходило это в Швейцарии, но за много лет до этого то же самое случилось в Дании. Пальнатоку ( Сказочный датский герой. Предание о нем послужило сюжетом для известной трагедии Эленшлегера "Palnatoke". -- Примеч. перев. ) тоже пришлось стрелять в яблоко, положенное на голову его сына, и он тоже спрятал за пазуху другую стрелу, чтобы отомстить за себя. А больше чем за тысячу лет до того -- читаем мы в старинных рукописях -- происходила такая же история в Египте! Да, и события и лица повторяются, возвращаются, как кометы.
И он начинал рассказывать об ожидаемой комете, которую уже видел однажды в своем раннем детстве. Школьный учитель много знал о небесных телах, много думал о них, но не забывал от того ни истории, ни географии.
Сад свой он разбил в виде карты Дании. Каждая часть, каждая провинция изображалась цветами и растениями, которые были ей наиболее свойственны.