Глава VI
Первый урок у господина Габриэля начинался рано утром; занимались французским языком. За завтраком сидели только пансионеры, дети и сама хозяйка. Она пила в это время свой "второй" кофе; первый ей всегда подавали в постель.
-- Это так здорово -- пить кофе в постели, если имеешь расположение к истерике! -- говорила она. Она спросила у Петьки, какой у него был сегодня урок.
-- Французский! -- ответил он.
-- О, это дорогой язык! -- сказала она. -- Это язык дипломатов и аристократов. Я не училась ему в детстве, но в сожительстве с ученым мужем многому научишься так же хорошо, как будто училась этому с малолетства. Все необходимые слова я знаю и думаю, что сумею скомпрометировать себя в любом обществе!
Замужество с ученым мужем доставило госпоже Габриэль еще иностранное имя. Крестили ее Меттой в честь одной тетки, все богатства которой должны были перейти к ней по наследству. Ну, имя-то перешло, а наследство-то нет, и господин Габриэль стал звать свою супругу "Мета", что значит по-латыни "цель". На всем ее белье красовалась метка М. Г., т. е. Мета Габриэль, но остроумный пансионер Массен принял их за отметку "meget godt" ("очень хорошо") и добавил к ним чернилами большой вопросительный знак на всех скатертях, носовых платках и простынях (В датских школах отметки выражаются не цифрами, а буквами, как-то: ug. (udmoerket godt, т. е. отлично), mg. (meget godt, т. е. очень хорошо) и т. д. Вопросительный же знак соответствует минусу. -- Примеч. перев.).
-- Вы разве хозяйку нашу не любите? -- спросил Петька, когда юный Массен посвятил его в свою остроумную выдумку. -- Она такая ласковая, а господин Габриэль такой ученый.
-- Она лгунья, -- сказал юный Массен, -- а господин Габриэль негодяй! Был бы я капралом, а он рекрутом, я бы так отстегал его! -- И лицо юного Массена приняло какое-то кровожадное выражение, губы стали еще тоньше, а все лицо обратилось как бы в одну сплошную веснушку.
Петьку дрожь пробрала от таких ужасных слов, а юный Массен считал себя правее правого, рассуждая: "Разве не жестоко со стороны родителей и учителей заставлять человека терять свои лучшие годы, свою золотую молодость, зубря грамматику и никому не нужные имена и числа вместо того, чтобы наслаждаться свободой, дышать полной грудью, бродить с ружьем за плечами, как настоящий охотник! То-то было бы раздолье! Так нет, знай сиди взаперти и зевай над книгой по приказу господина Габриэля, терпи упреки в лености и получай дурные отметки, о которых еще отписывают родителям! Как же после этого господин Габриэль не негодяй?!"
-- И он дерется линейкой! -- подхватил Примус, по-видимому, вполне согласный с Массеном. Невесело было Петьке слушать такие речи. Но ему не пришлось отведать линейки -- он был почти мужчина на вид, как сказала хозяйка; не бранили его и за леность -- он не ленился. С ним стали заниматься отдельно, и скоро он перегнал и Массена и Примуса.