Пошли они в школу. Один стал первым учеником, другой -- последним, а третий -- середка на половинку. Но разве в отметках дело? Все равно все трое были умными, прекрасными мальчиками -- так по крайней мере утверждали их весьма образованные родители.
Братья ходили на детские праздники, покуривали, когда никто не видел, набирались ума-разума.
Пейтер с малолетства был упрям, как и подобает будущему разбойнику. Он был ужасно непослушный, но мать говорила, что это от глистов, которые его мучают. У всех непослушных детей глисты, виной тому тина в желудке! Скоро мать испытала на своем новом платье, до чего он строптив и непокорен.
-- Не толкни стол, ягненочек! -- сказала она. -- Опрокинешь сливки и посадишь пятно на мое новое платье.
Тут "ягненочек" спокойно поднял молочник и преспокойно вылил сливки прямо матери на колени. Она только приговаривала:
-- Ягненочек, милый, что с тобой? Опомнись!
Но ей пришлось признать, что у ребенка есть воля. А воля свидетельствует о твердости характера, что очень приятно для матери.
Пейтер вполне мог стать разбойником, но получилось не совсем так. С виду-то он был настоящий разбойник: волосы длинные, лохматые, шея голая, шляпа нахлобучена на самый нос. Так одеваются художники, он и хотел стать художником, только дальше костюма дело не пошло. Все, кого он рисовал, выходили похожими на мальву, такие же длинные, тощие. Он и сам был в точности мальва. Понятно, что он так любил этот цветок, сказал аист, ведь мальва была его колыбелью.
Петера же нашли в цветке масличного дерева. Губы у него так и блестели, как намасленные, желтая кожа лоснилась; казалось, ущипни его за щеку, масло так и брызнет. Ему бы торговать маслом, сам себе служил бы рекламой. Но в душе он как был, так и остался жестянщиком: один из всего семейства Петерсенов он пошел по музыкальной части.
-- И слава богу, что один старается за всех, -- говорили соседи.