-- Правда, вы ведь служили еще у родителей судьи! Давненько это было, много пудов соли съедено с тех пор, не мудрено, что и пить хочется! -- И Марен рассмеялась. -- Сегодня у городского судьи назначен званый обед; хотел было отменить, да уж поздно было, все было готово. Я от дворника все это узнала. С час тому назад пришло письмо, что младший брат судьи умер в Копенгагене.
-- Умер! -- проговорила прачка и побледнела как смерть.
-- Что с вами? -- спросила Марен. -- Неужто вы так близко принимаете это к сердцу? Ах да, ведь вы знавали его!
-- Так он умер!.. Лучше, добрее его не было человека на свете! Не много у господа бога таких, как он! -- И слезы потекли по ее щекам. -- О господи, голова так и кружится! Это оттого, что я выпила всю бутылку! Не следовало бы! Мне так скверно! И она схватилась за забор.
-- Ох, да вы совсем больны, матушка! -- сказала Марен. -- Ну, ну, придите же в себя!.. Нет, вам и взаправду плохо! Сведу-ка я вас лучше домой!
-- А белье-то!
-- Ну, я возьмусь за него!.. Держитесь за меня! Мальчуган пусть покараулит тут, пока я вернусь и дополощу. Сущая безделица осталась!
Ноги у прачки подкашивались.
-- Я слишком долго стояла в холодной воде! И с самого утра у меня не было во рту ни крошки! Лихорадка так и бьет! Господи Иисусе! Хоть бы до дому-то добраться! Бедный мой мальчик!
И она заплакала.