Художник, творец часов, был человек еще молодой, сердечный, с детски веселой душой, добрый товарищ и примерный сын, заботившийся о своих бедных родителях. Он вполне заслуживал и руки принцессы, и полкоролевства.
День присуждения награды наступил; весь город убрался по-праздничному; сама принцесса сидела на троне; подушки его набили новым волосом, но сам он от этого не стал ни удобнее, ни покойнее. Судьи лукаво поглядывали на юношу, который должен был получить награду, а он стоял такой веселый, бодрый, уверенный в своем счастье, -- он ведь сделал самое невероятное.
-- Нет, это вот я сейчас сделаю! -- закричал высокий мускулистый парень. -- Я совершу самое невероятное!
И он занес над чудесными часами тяжелый топор.
Трах! -- и все было разбито вдребезги! Колеса и пружины разлетелись по полу, все было разрушено!
-- Вот вам я! -- сказал силач. -- Один удар, и -- я поразил и его творение, и вас всех! Я сделал самое невероятное!
-- Разрушить такое чудо искусства! -- толковали судьи. -- Да, это самое невероятное!
Весь город повторил то же, и вот принцесса, а с нею и полкоролевства должны были достаться силачу -- закон остается законом, как бы он ни был невероятен.
С вала, со всех башен города было оповещено о свадьбе. Сама принцесса вовсе не радовалась такому обороту дела, но была чудно хороша в подвенечном наряде. Церковь была залита огнями; венчание назначено было поздно вечером -- эффектнее выходит. Знатнейшие девушки города с пением повели невесту; рыцари тоже с пением окружили жениха, а он так задирал голову, словно и знать не знал, что такое споткнуться.
Пение умолкло, настала такая тишина, что слышно было бы падение иголки на землю, и вдруг церковные двери с шумом и треском растворились, а там... Бум! Бум!.. В двери торжественно вошли чудесные часы и стали между женихом и невестой. Умершие люди не могут восстать из могилы, это мы все хорошо знаем, но произведение искусства может возродиться, и оно возродилось -- вдребезги была разбита лишь внешность, форма, но идея, одухотворявшая произведение, не погибла.