Раза два в год школьного учителя приглашали отобедать в замке, и вот однажды он воспользовался случаем -- рассказал господам, какое значение приобрела для бедняков та книжка, которую они подарили мальчику, какое благодетельное отрезвляющее влияние имели на бедняков какие-нибудь две сказки! Хилый, но умный мальчик вливал своим чтением мир и отраду в сердца родителей и заставлял работать их мысли.
Когда учитель стал прощаться, госпожа вручила ему пару серебряных далеров для маленького Ганса.
-- Пусть их возьмут отец с матерью! -- сказал Ганс, когда учитель принес ему деньги. А те сказали:
-- "Сидень-то" наш тоже, оказывается, нам на радость и на пользу! Дня два спустя, днем, когда родители Ганса были на работе, перед
жилищем их остановилась господская карета. Это пожаловала навестить "сидня" сама добрая госпожа: она была так рада, что ее рождественский подарок доставил столько утехи и удовольствия и родителям, и мальчику! На этот раз она привезла ему белого хлеба, фруктов, бутылку сладкого сока и -- что всего больше обрадовало бедняжку -- вызолоченную клетку с маленькой черненькой птичкой. Как она мило насвистывала! Клетку с птичкой поставили на высокий деревянный сундук, неподалеку от постели мальчика, чтобы он постоянно мог любоваться на птичку. Пение же ее слышно было даже на улице.
Оле и Кирстина вернулись домой уже после отъезда госпожи. Они хоть и видели, как рад был птичке мальчик, все-таки отнеслись к подарку как к лишней обузе в доме.
-- Много они рассуждают, эти баре! -- сказали они. -- Вот у нас теперь еще новая забота -- ходить за птицей! Сам-то "сидень" ведь не может! Ну, и кончится тем, что кошка съест ее!
Прошла неделя, прошла другая; кошка за это время много раз побывала в горнице, не выказывая поползновения даже испугать птичку, не то что съесть. Но вот случилось удивительное событие. Дело было после обеда, родители и все дети были на работе; дома оставался один Ганс. Он сидел на постели и перечитывал сказку о жене рыбака, все желания которой исполнялись сейчас же. Захотела стать королем и стала, захотела стать императором -- тоже, но когда захотела стать самим Богом -- очутилась опять в грязи, откуда только что выбралась.
История эта не имела ни малейшего отношения ни к птице, ни к кошке; "сидень" только читал ее, когда произошло замечательное событие, и навсегда запомнил это обстоятельство.
Клетка помещалась на сундуке; кошка стояла на полу и пристально глядела на птицу своими желто-зелеными глазами. Взгляд ее как будто говорил птичке: "Как ты мила! Так бы и съела тебя!"