Перевод Анны и Петра Ганзен.
Был назначен приз, и даже два, один большой, другой малый, за наибольшую быстроту -- не на состязании, а вообще в течение целого года.
-- Я получил первый приз! -- сказал заяц. -- По-моему, уж можно ожидать справедливости, если судьи -- твои близкие друзья и родные. Однако присудить второй приз улитке? Мне это даже обидно!
-- Но ведь надо же принимать во внимание и усердие, и добрую волю, как справедливо рассудили высокоуважаемые судьи, и я вполне разделяю их мнение! -- заметил заборный столб, бывший свидетелем присуждения призов. -- Улитке понадобилось полгода, чтобы переползти через порог, но все-таки она спешила на совесть и даже сломала себе второпях бедренную кость! Она душой и телом отдавалась своему делу, да еще тащила на спине свой дом! Такое усердие достойно всяческого поощрения, вот почему ей и присужден второй приз.
-- Могли бы, кажется, и меня взять в расчет! -- сказала ласточка. -- Быстрее меня на лету, смею думать, никого нет! Где только я не побывала! Везде, везде!
-- В том-то и беда, -- сказал столб. -- Уж больно много вы рыскаете! Вечно рветесь в чужие края, чуть у нас холодком повеет. Вы не патриотка, а потому и не в счет.
-- А если бы я проспала всю зиму в болоте, тогда на меня обратили бы внимание? -- спросила ласточка.
-- Принесите справку от самой болотницы, что вы проспали на родине хоть полгода, тогда посмотрим!
-- Я-то заслуживала первого приза, а не второго! -- заметила улитка. -- Я ведь знаю, что заяц бегает, только когда думает, что за ним гонятся, -- словом, из трусости! А я смотрела на движение как на свою жизненную задачу и пострадала при исполнении служебных обязанностей! И уж если кому и следовало присудить первый приз, так это мне! Но я не люблю поднимать шум, терпеть не могу!