Перевод Анны и Петра Ганзен.
Так и хрустит во мне! Славный морозец! -- сказал снеговик. -- Ветер-то, ветер-то так и кусает! Просто любо! А ты что таращишься, пучеглазое? -- Это он про солнце говорил, которое как раз заходило. -- Впрочем, валяй, валяй! Я и не моргну! Устоим!
Вместо глаз у него торчали два осколка кровельной черепицы, вместо рта красовался обломок старых граблей; значит, он был и с зубами.
На свет он появился под радостные "ура" мальчишек, под звон бубенчиков, скрип полозьев и щелканье извозчичьих кнутов.
Солнце зашло, и на голубое небо выплыла луна, полная, ясная!
-- Ишь, с другой стороны ползет! -- сказал снеговик. Он думал, что это опять солнце показалось. -- Я все-таки отучил его пялить на меня глаза! Пусть себе висит и светит потихоньку, чтобы мне было видно себя!.. Ах, как бы мне ухитриться как-нибудь сдвинуться! Так бы и побежал туда на лед покататься, как давеча мальчишки! Беда -- не могу сдвинуться с места!
-- Вон! Вон! -- залаял старый цепной пес; он немножко охрип -- ведь когда-то он был комнатною собачкой и лежал у печки. -- Солнце выучит тебя двигаться! Я видел, что было в прошлом году с таким, как ты, и в позапрошлом тоже! Вон! Вон! Все убрались вон!
-- О чем ты толкуешь, дружище? -- сказал снеговик. -- Вон та пучеглазая выучит меня двигаться? -- Снеговик говорил про луну. -- Она сама-то удрала от меня давеча; я так пристально посмотрел на нее в упор! А теперь вон опять выползла с другой стороны!
-- Много ты мыслишь! -- сказал цепной пес. -- Ну да, ведь тебя только что вылепили! Та, что глядит теперь, луна, а то, что ушло, солнце; оно опять вернется завтра. Уж оно подвинет тебя -- прямо в канаву! Погода переменится! Я чую -- левая нога заныла! Переменится, переменится!