Имущество церкви и ее доходы чрезвычайно увеличились с того момента, как церковь в Швеции приобрела более прочную организацию, то есть с XIII в. Можно сказать, что церковь была крупнейшим собственником в стране. Церковь строила огромные кафедральные соборы, их украшали лучшие художники. Даже сельские церкви получили пристройки и украшались пестрой стенной живописью. Епископы строили для себя мощные замки; духовенство, церкви и монастыри владели землями по всей стране.

Города продолжали расти, и некоторые из них стали немаловажными центрами торговли с зарубежными странами: главным центром был Стокгольм, за ним шли Сёдерчёпинг, Кальмар и Лёдёзе; но в большинстве шведские города были еще малы. Их жители занимались торговлей и ремеслами в строгих рамках цеха, под защитой детально разработанных привилегий (одна из которых состояла в том, что жители Швеции не имели права торговать вне города). Во многих городах были расположены королевские замки, служившие целям обороны городов, но свобода самоуправления городов не должна была никем нарушаться. Судебные книги шведских городов, особенно таких, как Стокгольм, Ёнчёпинг, Арбога и др., представляют большой исторический интерес. О своеобразии Бергслагена мы уже говорили ранее — эту область в известном смысле можно сравнить с городами.

Подавляющее большинство шведского населения составляли крестьяне. В Швеции, в отличие от всей Европы, крестьяне в средние века не потеряли своей свободы[34]. Структура и формы трудовой деятельности крестьянских общин, создание которых, как мы видели, восходит к VI в. н. э. (уже в древнейших документах содержатся правила, регулировавшие их жизнь), не изменились. Главнейшим избыточным продуктом общинного труда, по-видимому, было масло. По дошедшим до нас материалам о торговле Швеции с Любеком в XIV в. мы можем установить, что четвертую часть всего шведского экспорта составляло масло — в балансе внешней торговли вывоз масла занимал место рядом с вывозом металла. Непрерывно строились новые селения, продолжалось заселение норландских и финляндских пустынных земель. Наряду с этим имеются данные о том, что XIV и XV вв. были тяжелым временем для крестьян. Цены на продукты сельского хозяйства, а в связи с этим и цены на землю в период унии, видимо, упали; налоги, наоборот, значительно возросли; войны наносили серьезный ущерб крестьянским хозяйствам. Временами ощущался острый недостаток в рабочей силе, и тогда правительство специальным законодательством закрепляло на работе сельских жителей, не имеющих наделов. Крупные землевладельцы и церковь захватывали все новые и новые земли. Иметь дело с государственным ленным управителем тоже было нелегко. И все же шведские крестьяне сохранили свою свободу, а со времен Энгельбректа вошло в обычай, что они, наряду с горожанами и горняками, принимали участие в политической борьбе[35]. Каждая из враждующих партий старалась завербовать крестьян в свои ряды, так как крестьяне знали местность и хорошо владели оружием. Шведские крестьяне черпали силу прежде всего из своей многовековой организации — крестьянской общины, которая хотя несколько и тормозила развитие методов обработки земли, но зато, часто даже насильно, сплачивала крестьян воедино.

Глава XI

ПРАВЛЕНИЕ ДОМА СТУРЕ

(1471–1515 гг.)

Сражение при Брункеберге, принесшее победу союзу дворян, горожан и крестьян Швеции, способствовало резкому подъему национального чувства в стране. 14 октября 1471 г. государственный совет Швеции выпустил манифест, в котором провозглашалось, во изменение городского уложения, что отныне городские советы не будут состоять наполовину из немцев — «впредь категорически воспрещается принимать или утверждать каких-либо чужеземцев как на пост бургомистра, так и в качестве членов городского совета… каждый город должен теперь управляться коренными шведами». Настроение победителей нашло яркое выражение в воздвигнутой в Большом соборе в Стокгольме скульптуре в честь св. Георгия, о котором пели бойцы Стуре, когда они шли в бой. Через шесть лет после победы было получено разрешение церковного совета и римского папы на учреждение в Упсале университета (Studium generate) по образцу славившегося тогда в Европе старинного университета в Болонье. Это был первый университет в Скандинавии. Связь между его основанием и умонастроениями в Швеции после Брункебергской победы совершенно очевидна.

Однако прошло немало времени, прежде чем подъем национального чувства нашел зрелое выражение в развитии шведской культуры. Культурная жизнь Швеции позднего средневековья, по своеобразной иронии истории, характеризовалась сильным немецким и даже датским влиянием на научную литературу, поэзию, искусство и образ жизни шведов даже в период максимального подъема движения за освобождение и национальное самоопределение. Может быть, это влияние больше всего сказалось на шведском языке, который значительно изменился по сравнению с так называемым классическим древнешведским языком времен законов и хроники Эриков. К целому ряду заимствований — главным образом из латинского и греческого, — которые появились в шведском языке еще в раннем средневековье, теперь добавилось множество новых слов и выражений датского и немецкого происхождения. Их принесли в Швецию иностранные горожане, писатели и феодалы, а многое появилось просто благодаря иностранному влиянию. Следует также особо отметить, что синтаксис литературного шведского языка стал более развитым под влиянием средневековой латыни. Типичными заимствованиями из немецкого языка являются следующие слова: bliva (bleiben) — стать, maste (mussen) — долженствовать, sadan (sodann) — тотчас, dock (doch) — однако и т. д.; из области социальной и обыденной жизни слова: herr (Herr) — господин, fru (Frau) — госпожа и froken (Fraulein) — барышня, stad (Stadt) — город и borgare (Burger) — горожанин, mastare (Meister) — мастер и gesall (Geselle) — подмастерье, tallrik (Teller) — тарелка и rock (Rock) — сюртук; абстрактные понятия: makt (Macht) — власть и plikt (Pflicht) — долг, aventyr (Abenteuer) — приключение, falsk (falsch) фальшивый и akta (echt) — подлинный, adel (edel) — благородный и elandig (elend) — жалкий, bruka (brauchen) — употреблять и lara (lehren) — учить. Глаголы с префиксами be и an — немецкого происхождения; ряд суффиксов — немецкие, как, например, суффиксы bet (heit), bar в словах korthet — краткость, horbar — слышимый. Иностранное влияние содействовало обогащению самого языка новыми средствами выражения, но оно также исказило его формы — если не окончательно, то во всяком случае на продолжительный срок.

Между тем после Брункебергского сражения в истории Швеции начинается новый период. Не было сомнения относительно того, кто был побежден в этом сражении, — побежденными были и датский король Кристиан и его приверженцы в самой Швеции. Но кто же, собственно, оказался победителем в этой борьбе? Общескандинавская династия рода Аксельссонов или национальное шведское движение, возглавлявшееся Стеном Стуре и его сподвижниками? Ответить на этот вопрос сразу же едва ли было возможно. Все зависело от того, сумеет ли Стен Стуре сохранить свое положение и сможет ли он найти общий язык со своими сторонниками, среди которых были люди разных направлений.

На первый взгляд могло даже казаться, что наиболее обильную жатву собрали Аксельссоны, так как в ближайшие годы им удалось в значительной степени восстановить свое былое ведущее положение в Дании. Аксельссонам удалось создать своеобразное «государство», простиравшееся от провинции Сконе через Готланд, принадлежавший Ивару, и дальше до финского лена Эрика и его брата Лаурена. Союз между группой Аксельссонов и национальными городскими и крестьянскими политиками Швеции во главе со Стеном Стуре имел явно уязвимые места, что было в значительной мере вызвано обстоятельствами, сложившимися к моменту смерти Карла Кнутссона. Но в первое время связи и владения Аксельссонов по обе стороны государственной границы способствовали укреплению режима, установившегося в Швеции. Планам Кристиана об обратном завоевании Швеции не суждено было сбыться.