Т о р о п е ц. А раз любите, то и налейте мне рюмочку... да нет же, очищенной. Где тут эта самая... как его... ветчина? (На кончике вилки тянет длинный кусок ветчины.)
К о р о м ы с л о в. Кутишь, Торопец? Ты лучше расскажи, как ты устрицы в Италии ел. Ну, как, дорогая, отдохнули? Пожалуйте на эшафот.
А л е к с е й (смеясь). На эшафот? Странное искусство... и вообще странные у вас разговоры, Павел Алексеевич! Не забудь же, Катя, что мне нужно с тобой поговорить.
Е к а т е р и н а И в а н о в н а. Хорошо. Я помню.
К о р о м ы с л о в (хмуро). Ехал бы ты, Алексей, в свои меблированные комнаты.
А л е к с е й. Выгоняете, Павел Алексеевич?
К о р о м ы с л о в. Я, брат, даже Ментикова не выгоняю, а не то что такого доблестного юношу, как ты. Просто отеческое попечение о твоем же благе. Идем, Екатерина Ивановна.
Оба художника и Ментиков смеются. Екатерина Ивановна становится в позу, Тепловский перебирает клавиши. Минуты сравнительного затишья.
Л ю д в и г С т а н и с л а в о в и ч. Ментиков! Говорят, что у вас можно достать билеты в Думу.
М е н т и к о в. Сколько угодно! А этюдик будет? - даром не даю.