Т е п л о в с к и й. Да вот не знаю что... Ну, ладно, сойдет!
Импровизирует, сбиваясь, и, снова начиная, постепенно находит. Екатерина Ивановна бросает исподлобья недоверчиво-кокетливые взгляды, колеблется.
М е н т и к о в. Мы ждем, Катерина Ивановна! Осчастливьте смертных!
А л е к с е й (тихо). Если я еще услышу ваш голос, я выброшу вас вон в то окно.
М е н т и к о в (тихо). Почему же меня? Я не один, все кричат.
А л е к с е й. Вы слыхали?
Ментиков поспешно отходит. Музыка. Екатерина Ивановна, поглядывая все так же вопросительно и кокетливо, выходит на середину и в нерешимости останавливается. Видно, что она не умеет танцевать. Забрасывает вверх, как для полета, тонкие голые руки и делает несколько слабых, неловких движений, мучительных своею неразрешенностью. Одно мгновение кажется, что она сейчас заплачет. Коромыслов кричит: "браво, браво!" - он со стаканом вина стоит у камина и наблюдает. Екатерина Ивановна как-то странно вскрикивает, кружится, беспомощно и дико взмахивая руками, и сразу останавливается в позе бесстыдного вызова. Губы ее слегка приподняты злой улыбкой, глаза смотрят, презрительно и нагло. Неловкое молчание.
Во время танца вошел Георгий Дмитриевич и, никем не замеченный, остановился почти у порога.
Т о р о п е ц (не глядя, тихо и смущенно). Нет, это что же! Какой же это танец...
К о р о м ы с л о в (решительно). Браво, Екатерина Ивановна!