Георгий Дмитриевич, плача, становится на колени перед матерью и прячет голову у нее на коленях.
Г е о р г и й Д м и т р и е в и ч. Мама, мамочка, милая моя мамочка, как же я буду жить! Как же я буду жить, я убью себя, мамочка!
В е р а И г н а т ь е в н а (плачет и гладит его волосы). Сыночек ты мой, Горюшка, сыночек ты мой, не надо, голубчик, я с тобой, Горюшка...
В дверях показывается Алексей, но мать предостерегающе машет ему рукой, и он скрывается.
Г е о р г и й Д м и т р и е в и ч. Мне страшно, я убью себя, мамочка.
В е р а И г н а т ь е в н а. Зачем же, Горюшка, не надо, сыночек. Ты у меня милый, сыночек, тобою родина гордится, ты у меня славный, славный. Только бесчестные себя убивают, кто честь потерял, а ты ни в чем не виноват...
Показывается в дверях бонна, но Вера Игнатьевна сердито машет ей рукой, и бонна скрывается.
Ты у меня хороший, тебя все любят, за тебя Бог заступник: не дал тебе человека убить... Постой, Горюшка, надо деток проводить...
Г е о р г и й Д м и т р и е в и ч (встает). Поцелуйте их, мама, я не могу.
В е р а И г н а т ь е в н а. Ну ничего, другой раз поцелуешь. Они тепло одеты, доедут. (Зовет.) Алеша! Алеша!