Г е о р г и й Д м и т р и е в и ч (нетерпеливо и резко). Ах, мама! Ну и ночью, ну и стреляют, ну и что же? Ах, мама, всегда вы не те слова скажете, что надо.
А л е к с е й. Молчи, Горя. Не плачь же, мама, успокойся, все благополучно.
В е р а И г н а т ь е в н а (плачет). Какое же это благополучно. Ранена она, что ли?
А л е к с е й. Да нет, мимо. Промах!
Г е о р г и й Д м и т р и е в и ч (смеется). Мимо!
В е р а И г н а т ь е в н а (плачет). Хоть бы о детях подумали. Двое детей ведь.
Г е о р г и й Д м и т р и е в и ч. Мама!
В е р а И г н а т ь е в н а. Что теперь будет? Член Думы, депутат, и так тобою все гордятся, и вдруг теперь под суд как какой-нибудь уличный...
А л е к с е й. Ничего не будет, мама, никто не узнает.
В е р а И г н а т ь е в н а. Как никто - а прислуга? Ты посмотри сейчас, что на кухне делается. Сюда-то боятся идти; Саша уж за дворником хотела бежать, да я ее не пустила: куда, говорю, дура, тебе это послышалось! Завтра же к отцу в деревню уеду, завтра же! Всегда я тебе говорила, Горя, что она плохая женщина...