К о р о м ы с л о в. Ты, не ты, а вообще совокупность обстоятельств и... характер. В Катерине Ивановне слишком много этого - как бы тебе выразиться, чтобы не соврать? - женского, женственного, ихнего, одним словом. Пойми ее, чего ей надо? Ну, скажем, иду я, мужчина, в царствие небесное, и так всем об этом говорю, и так все это и видят: вот человек, который идет в царствие небесное. А женщина? - черт ее знает, куда она идет! То ли она распутничает, то ли она молится своим распутством или там упрекает кого-то... вечная Магдалина, для которой распутство или начало, или конец, но без которого совсем нельзя, которое есть ее Голгофа, ее ужас и мечта, ее рай и ад. Молчит, таится, на все согласна, улыбается, плачет... Катерина Ивановна часто плачет?
Г е о р г и й Д м и т р и е в и ч. Нет, не видал. Редко.
К о р о м ы с л о в. Наверное, плачет, как кошка, где-нибудь на чердаке, между стропилами. И вот пойми - чего ей надо? Понял - и вот тебе святая, и красота, и чистота, и неземное блаженство, а не понял - ну, и полезай к черту в пекло. Ты пробовал говорить с ней прямо?
Г е о р г и й Д м и т р и е в и ч. Пробовал. Лжет каждым словом.
К о р о м ы с л о в. Ну, конечно... Она и мне лжет, хотя бы, кажется, и незачем. И мы с вами, Георгий Дмитриевич, думаем, что это ложь, а это значит только то, что она просто не верит в логику, как ты не веришь в домового, не верит в твой мир наружный, не верит в твои факты, потому что имеет свой собственный мир. Пойми ее, если хочешь!
Г е о р г и й Д м и т р и е в и ч. Да. Ты видел ее глаза?
К о р о м ы с л о в. Подкрашенные?
Г е о р г и й Д м и т р и е в и ч. Ах, не то! Она - как слепая: ты посмотри, как она ходит, ведь она натыкается на мебель. Да, в каком мире она живет? И в то же время... она ужасна, брат, она ужасна. Я не могу тебе рассказывать всего, но наши... ночи - это какой-то дурман, красный кошмар, неистовство.
К о р о м ы с л о в. Прости за нескромный вопрос - почему у вас нет детей?
Г е о р г и й Д м и т р и е в и ч. Она не хочет.