Л и л я (вспыхивая). Вот уж не ожидала, что ты станешь так говорить... свинство! Ну, слава Богу - хоть засмеялся по-человечески! Только это неправда, и Онуфрия вашего мне совсем не надо: любовь - вредное чувство. Не веришь?..
Оба смеются.
Л и л я. Господи, вот удивится сейчас Онуфрий, что я тебе "ты" говорю. Но ты такой милый... постой, ты же говорил, что не будешь плакать! Как же это так, зачем же ты обманул меня, а я, глупая, и поверила! Ну, миленький!..
С т. с т у д е н т. Одну слезиночку-то можно, одну, Лилечка, всего-навсего одну? Видишь - уже смеюсь.
Л и л я. Тише, наши идут! (Хватая его за руку.) Теперь ты навсегда мой друг. Ты вот что, ты поцелуй-ка меня, пока Онуфрий не увидел, а то он может с ума сойти. (Целуются.) Вот так! Никто и не видал!
Вваливается Онуфрий и с ним кучка студентов, в том числе Костик, Кочетов, Тенор и другие. Старый Студент и Лиля отходят к стороне.
Шум веселый, восклицания.
О н у ф р и й. Опять на родине! Какая тут тишина, Сережа, какой воздух! Нет, больше в эту кашу не полезу, суета сует и всяческая суета, и все танцуют, как в аду. Стой, кто коньяк мой выпил? Его было в три раза больше.
К о ч е т о в. Опять шампанского не хватило. Что стоило взять несколько лишних бутылок, потом можно было вернуть. Это все Петровский, черт его возьми.
К о с т и к. Потом сосчитаем, Кочетов, поздно.