К о з л о в. Рассказывайте, рассказывайте, все слушают.
С т. с т у д е н т. Хорошо-с, извольте, я расскажу... конечно, стараясь по возможности быть кратким. Вы знаете, как нас, стариков, увлекают воспоминания о пережитом...
Д и н а. Без рисовки, Петр Кузьмич!
С т. с т у д е н т (наклоняя голову). Слушаю-с... Да, в ссылке я женился, и у меня был ребенок, девочка Надя... Теперь обе умерли, и жена и моя девочка, и с гордостью я могу сказать, что судьба послала мне редкое счастье, - встретить на своем жизненном тернистом пути двух прекраснейших людей, две светлые, очаровательные и невинные души...
Г р и н е в и ч. "Это было давно, это было давно-давно - в королевстве приморской земли..."
С т. с т у д е н т. Нет, дорогой товарищ, это было недавно и это было среди холода, грязи и темной скуки сибирского городка. И меня всегда поражало, как одна из загадок жизни: откуда эта одинокая человеческая душа, затерянная во мраке, - я говорю о жене моей, Наташе, - откуда могла она добыть так много яркого света, самоотверженной и чистой любви? Я сам был в университете, я знавал много хороших, ученых и честных людей, я очень много читал, - и под воздействием всех этих благотворных факторов сложилась моя жизнь. Но откуда она - удивительная, но прекрасная загадка? Родилась Наташа на постоялом дворе, слышала только брань извозчиков да пьяных купцов, была почти неграмотная - до самой своей смерти она писала с большими грамматическими ошибками и, конечно, ничего не читала... Но, поверьте мне, я не встречал человека, который так благоговейно относился бы к книге, так высоко и свято чтил бы человеческую мысль.
Д и и а. У вас было много знакомых?
С т. с т у д е н т. Нет, откуда же? Двое-трое ссыльных, для которых Наташа была матерью и сестрою, и только. Но у нас были книги - все деньги мы тратили на книги и журналы, и у меня была очень хорошая библиотека, товарищи, - да, были книги, эти лучшие, неизменно-верные друзья человека. Когда кругом все изнывало от скуки, и ливмя лил дождь, и пурга стучала в оконца, мы с Наташей читали, плакали и смеялись, отдаваясь творческой мечте великого друга... и у нас было светло, как в храме. И вот... пришла смерть. (Задумывается.)
О н у ф р и й (Блохину тихо). Хороший старик, его надо принять. Примем, Сережа?
К о ч е т о в. А где же ваши книги?