О н у ф р и й. Если серьезно, то изволь, налью. Не расплескай, - руки-то у тебя дрожат.
С т. с т у д е н т (ставит рюмку назад, говорит серьезно, наклонившись к Онуфрию). Так как же, идти мне или нет? Будь друг, Онуфрий Николаевич, посоветуй мне, я серьезно прошу тебя об этом.
О н у ф р и й (смотрит на него после некоторого молчания). Чудак!
Входит Л и л я. Одета очень бедно, в легонькой старой шубенке, у которой очень низкая талия - по-видимому, шубка взята у женщины высокого роста. Окоченела так, что не может ни снять рваных перчаток, ни раздеться.
О н у ф р и й (мрачно). Лилька пришла.
С т. с т у д е н т. Что же вы стоите, Лиля! Раздевайтесь, я так рад, что вы зашли. Что? Я не слышу!
Л и л я. Я не могу. Я замерзла.
С т. с т у д е н т. Ах, Господи, да как же это можно! Такой мороз, а вы... Ах, вы, бедная моя! Ну, давайте, давайте, помогу. Пальцы-то, пальцы-то, ах, Господи! Где тут у вас пуговицы?
Л и л я. Английская булавка, пуговицы нету. С утра бегаю.
О н у ф р и й. Ну и я: давай вместе распеленывать. Ах, Лиля, будь я вашей кормилицей, я бы вас в таких пеленках на мороз не отпустил... Пальцы-то не отморожены? Три ей пальцы, старик. И куда вас черти носят? Почву подготовлять? Так без вас подготовят. Раз нечего надеть, так сидели бы дома... Ну вот, теперь слезы!