К а п и т о н. Не знаю, они по вашей записке отпускали. Народу в аптеке много, насилу добился. Да - сыру-то этого, как его?
С т. с т у д е н т. Тильзитского, - ну?
К а п и т о н. Нету. Я голландского взял, полголовки. Самовар сейчас подавать или погодить?
С т. с т у д е н т. Нет, погодите. Я на ночь малину буду пить; вы и чайничек другой захватите, для малины. Постойте, куда торопитесь... Ну что: много народу на Тверской?
К а п и т о н. Много, нельзя сосчитать. Какие вверх идут, какие вниз, у кого какое расположение. Девки ржут, как кобылы. Одна и говорит мне: "Кавалер, вы что несете?" А я ей говорю: "Кавалеров тут нету, кавалеры по той стороне ходят", - она и отошла.
С т. с т у д е н т. А светло?
К а п и т о н. У нас на Тверской всегда светло. Это, может, в каких других местах и темно, а у нас всегда светло. Мы не любим, чтобы у нас темно было, у других-то днем темнее, как у нас ночью. У нас всегда светло.
С т. с т у д е н т. Да, да, очень светло. А морозит?
К а и и т о н. Зачем морозить? Снег так и валит, погода знаменитая. На этом... как его? градуснике, что у генерал-губернатора, пять градусов показано, не то три. Не разберешь.
С т. с т у д е н т. Я больше мороз люблю. Какие у нас в Сибири морозы, Капитон! - что это, разве мороз! Окно так, бывало, закрасит, что всю зиму как в подвале сидишь, улицы не видно.