-- И вдруг вижу: сидят люди за зелеными столами и играют, и у всех дам лица перекошены от азарта. И я говорю: да это игорный дом! При чем тут бюст Льва Николаевича? И вообще, какое отношение имеет Лев Николаевич к игорному дому?
В конце вечера Софья Андреевна прочла новый рассказ Льва Николаевича: "После бала" (*14*).
Уходя спать и пожимая руку Андреева, Лев Николаевич сказал:
-- Ого, какой вы сильный! Вы, вероятно, занимаетесь гимнастикой?
-- Нет, не занимаюсь, -- ответил, улыбаясь, Леонид Николаевич, встряхивая руку.
И у самого у него рука крепкая, сильная, горячая.
-- Вы знаете, -- встретил утром Лев Николаевич, -- я все думал о кинематографе. И ночью все просыпался и думал. Я решил написать для кинематографа. Конечно, необходимо, чтобы был чтец, как в Амстердаме, который бы передавал текст. А без текста невозможно.
После обычной своей одинокой прогулки Лев Николаевич пригласил и Андреева, и они долго ходили по старой липовой аллее и беседовали. Шел разговор о личных делах, Лев Николаевич спросил, как относится Андреев к писательскому съезду, и Леонид Николаевич ответил, что отрицательно.
-- Да, да, -- сказал Лев Николаевич, -- они и меня приглашали, но я написал письмо, говорю, что, при настоящих ограничениях, считаю съезд не достигающим цели и даже вредным (*15*). Я просил, чтобы в случае, если они опубликуют мое письмо, то пусть опубликуют полностью. На это они отвечают мне, что полностью напечатать невозможно, так как письмо содержит в себе резкую критику правительства... Ну, -- махнул рукою Лев Николаевич, -- пусть их!..
Ласково прощаясь, Лев Николаевич сказал: