С т о р и ц ы н. Нет. Пошли ко мне Модеста.
Модест Петрович тихонько входит, оставляя дверь полуоткрытою.
Т е л е м а х о в (становясь в решительную позу, рядом с полуоткрытой дверью). Позволь тебе заметить, Валентин Николаевич, что это я распорядился и вину беру - на себя! Я не хотел осквернять твоего слуха, но этот дом - мой, и я не могу позволить, чтобы господин Саввич безнаказанно разевал свою гнусную пасть. И кончено!
В о л о д я. Папахен, а папахен, ты напрасно. Если ты даже этого понять не можешь, то я тоже уйду. Честное слово. Пусть и у меня не будет дома, не желаю я так, папахен. Пусти, говорю.
С т о р и ц ы н. Войди.
Не оборачиваясь и опустив голову, как будто дверь очень низка, Володя боком входит. Дверь закрывается. Телемахов садится на свое кресло у стола, выпивает стакан вина и искоса через очки смотрит на дверь. Затем переводит взгляд на княжну.
Л ю д м и л а П а в л о в н а. Что вы, Прокопий Евсеич? Вы что-нибудь хотите сказать?
Т е л е м а х о в. Дайте руку.
Берет протянутую руку, целует и, положив на стол, склоняется на нее лицом.
Л ю д м и л а П а в л о в н а. Прокопий Евсеич, вы плачете? Не надо.