Но подумай объ этихъ тысячахъ людей у которыхъ только одна жизнь, жизнью длящаяся одно мгновеніе, которые умираютъ въ невыносимыхъ страданіяхъ, или живутъ, но жизнью худшею, чѣмъ смерть.
Неважно, что они носятъ имя русскихъ, не важно то, что эти человѣческія- существа, страдаютъ безъ проблеска свѣта, какъ если бы они были въ самомъ аду, откуда нѣтъ возврата и гдѣ силы зла и ужаса неограниченно царятъ надо всѣмъ.
Ихъ страданіямъ можно еще положить предѣлы, ихъ шеи можно еще освободить изъ когтей смерти.
Объ ихъ спасеніи я молю человѣчество.
Другъ! Я не пытаюсь даже разсказать, какъ ужасна теперь жизнь у насъ, въ Россіи, въ нашемъ замученномъ Петроградѣ. Довольно словъ уже было сказано другими и новыхъ словъ не найти на человѣческомъ языкѣ!
Но, чтобы подвести итогъ этимъ страданіямъ я прибавлю только одно: жертвы умираютъ безъ защиты, а убійцы ходятъ безъ наказанія!
Не страшно умереть или испытывать тягчайшія страданія, когда чувствуешь за собой руку закона, который рано или поздно, учтетъ количество пролитой крови и не приравняетъ ее къ бутылкѣ водки, которую пьяница пролилъ на мостовую.
Не страшно умереть, когда знаешь, что рано или поздно проснется совѣсть убійцы и осудитъ его. Но невыносимо страдать и страшно умирать, когда преступленіе происходитъ на базарной площади, при свѣтѣ дня, подъ равнодушными взорами людей и самаго неба, и умирая знать, что у убійцы нѣтъ совѣсти, что онъ наѣлся до-сыта, веселъ, богатъ и что подъ прикрытіемъ заманчивыхъ фразъ онъ не только избѣжитъ наказанія, но заслужитъ уваженіе и честь!
Страшно, когда голодаютъ и умираютъ дѣти, а сыты убійцы, и Троцтсій вливаетъ въ свою глотку послѣднюю бутылку молока!
Страшно, когда петроградскія кладбища не вмѣщаютъ больше покойниковъ, а убійцамъ открыта дорога не только на Принцевы острова, но и по всему свѣту и, что накраденныя ими богатства дадутъ имъ возможность жить въ теплыхъ краяхъ и въ самыхъ красивыхъ мѣстахъ на всемъ продажномъ земномъ шарѣ!