Не повинны въ твоей крови Вильсонъ и Ллойдъ-Джорджъ!

Развѣ весь міръ не видѣлъ, какъ они умывали свои руки?

Всѣ это видѣли, и многіе даже услужливо поспѣшили подмести имъ полотенце!

Стоило ли только начинать партію такъ громко, чтобы кончить ее фальцетомъ Пилата? Къ чему было тогда оборонять нейтралитетъ Бельгіи, стать на защиту Сербіи, поставить на ноги милліоны людей, пролить цѣлый океанъ крови, угрожать Германіи страшнымъ судомъ за ея безчеловѣчность, плакать надъ Лувэномъ и Лузитаніей, призывать небо въ свидѣтели, пять лѣтъ подъ рядъ бить себя въ грудь передъ Богомъ человѣчества, и кончить умывальной чашкой!...

Міръ ждалъ побѣды союзниковъ, какъ ждутъ пасхальнаго благовѣста, какъ ждутъ воскресенія мертвыхъ!

Этого ждали и сами мертвые -- тѣ мертвые, цѣною жизни которыхъ куплена побѣда.

Люди вѣрили, что съ побѣдой этихъ благородныхъ джентельменовъ воцарится: правосудье на землѣ, что миръ, установленный ими, будетъ настоящимъ міромъ, а не началомъ новыхъ мукъ, убійствъ, огня и истребленія беззащитныхъ.

И когда зазвонили колокола побѣды надъ обагренной кровью землей, сколько несчастныхъ людей увидѣли зарю надежды и счастья! Какъ почернѣли и перекосились отъ страха лада убійцъ передъ лицомъ восходящаго закона!

Это были дни волшебной сказки! Измученный и мрачный: Петроградъ улыбался и вѣрилъ въ англичанъ, какъ въ Бога. Это былъ странный и счастливый сонъ, который можетъ привидѣться только мученикамъ, когда каждый выстрѣлъ казался выстрѣломъ изъ англійскаго орудія, и всѣ бѣжали къ Невѣ, чтобы увидѣть "англійскій флотъ, который пришелъ ночью".

И дрожали убійцы,-- и достаточно было бы пугала, похожаго на англичанина, чтобы вся шайка этихъ Каиновъ въ паническомъ страхѣ обратилась въ бѣгство.