Жена. Они куплены еще в то время, когда мы были бедны. Жаль смотреть на них: такие это бедные милые игрушки.
Человек. Я не могу, я должен взять их в руки. Вот лошадка с оторванным хвостом... Гоп-гоп, лошадка, куда ты скачешь? - "Далеко, папа, далеко, туда, где поле и зеленый лес". - Возьми меня, лошадка, с собой. - "Гоп-гоп, садись, милый папочка"... А вот кивер, картонный, плохонький кивер, который со смехом я сам примерял, когда покупал его в лавке. Ты кто? "Я рыцарь, папа. Я самый сильный, смелый рыцарь". - Куда идешь ты, мой маленький рыцарь? - "Дракона убивать я иду, милый папа. Я иду освободить пленных, папа". - Иди, иди, мой маленький рыцарь.
Жена Человека плачет.
А вот и наш неизменный паяц со своей глупой и милой рожей. Но какой он ободранный - точно из сотни битв вырвался он, но все так же смеется и так же краснонос. Ну, позвони же, друг, как ты звенел прежде. Не можешь, нет? Один только бубенчик остался, ты говоришь? Ну, так я же брошу тебя на пол! ( Бросает.)
Жена. Что ты делаешь? Вспомни, как часто целовал наш мальчик его смешное лицо.
Человек. Да. Я не прав. Прости меня, мой друг, и ты, старина, прости. ( Поднимает, с трудом нагибаясь.) Все смеешься? Нет, я положу тебя подальше. Не сердись, но сейчас я не могу видеть твоей улыбки, ступай смеяться в другое место.
Жена. Твои слова разрывают сердце. Поверь мне, выздоровеет наш сын - разве это будет справедливо, если молодое умрет раньше старого?
Человек. А где ты видела справедливое, жена?
Жена. Мой милый друг, я прошу тебя, преклони со мной вместе колена, и вдвоем мы умолим бога.
Человек. Трудно сгибаются старые колена.