-- Ника, брось удочку, помоги мнѣ подержать Топку,-- сказала однажды Маша,-- противная собаченка непремѣнно хочетъ куснуть моихъ уточекъ.
-- Вотъ еще, я для твоихъ уточекъ брошу ловить рыбу! Пускай кусаетъ, мнѣ какое дѣло!
-- Не стыдно ли быть такимъ злымъ, Ника?
Ника ничего не отвѣчалъ -- онъ слишкомъ былъ занятъ своимъ дѣломъ, чувствуя, что удочка его вдругъ какъ-то дрогнула.
-- Ника, Ника,-- снова взмолилась Маша,-- помоги, я ужасно устала!
-- Ахъ, замолчи пожалуйста! Не приставай съ пустяками! Я увѣренъ, что сегодня непремѣнно поймаю большую пребольшую рыбу, ты же мнѣ только мѣшаешь; посмотри какъ поплавокъ дрожитъ и качается!
Маша обернулась, чтобы взглянуть на удочку; Тонка воспользовался этимъ моментомъ, спрыгнулъ съ ея колѣнъ и бросился за утятами, которыя, не долго думая, повернули свои крошечныя головки въ противуположную сторону и поплыли все прямо и прямо по теченію; мамаша ихъ, большая бѣлая утка, сдѣлала тоже.
-- Ай, ай, ай! мои уточки! Онѣ утонутъ!-- вскричала Маша, заливаясь горючими слезами, но Никѣ было не до уточекъ,-- онъ высоко поднялъ кверху удочку и увидѣлъ на крючкѣ окуня, величиною въ цѣлый вершокъ.
-- А я такъ вотъ рыбу поймалъ,-- сказалъ онъ весело,-- посмотри какую большую!
Маша продолжала плакать и, вмѣсто того, чтобы посмотрѣть на окуня, со всѣхъ ногъ бросилась домой сообщить мамѣ о случившейся бѣдѣ.