-- Ну, вотъ видишь ли! Еще бы ты вздумала выдѣлывать подобные фокусы! Нѣтъ ничего удивительнаго, если Минетка разсердилась и оцарапала тебя, сама виновата!
Вѣра ничего не возражала и только сердито взглянула на Минетку, которая, словно понимая, что рѣчь идетъ о ней, преважно проходила въ эту минуту мимо, выдѣлывая своимъ упругимъ хвостомъ въ воздухѣ разные зигзаги.
-- Я тебѣ, погоди!-- сказала Варя, погрозивъ кошкѣ.
-- Ты напрасно сердишься на Минетку,-- снова замѣтила мама,-- подумай, вѣдь она говорить не можетъ, слѣдовательно, что ей оставалось дѣлать, когда ты дергала ее за хвостъ?
-- Да, мамочка, ты права,-- отозвалась Варя,-- въ самомъ дѣлѣ, я поступила не хорошо; прежде чѣмъ взять Минетку за хвостъ, я должна была подумать, что ей будетъ больно, но мнѣ, право, это не пришло въ голову. Прости же меня, дорогая, милая Минетка,-- добавила она, взявъ въ руки кошку,-- я больше никогда тебя не обижу.
Минетка очевидно была не злопамятна, потому что начала ласкаться и лизать руки маленькой дѣвочкѣ, которая съ своей стороны больше на нее не сердилась и вполнѣ сознавала, что мама не ошиблась, защищая Минетку, и что дѣйствительно она сама одна во всемъ виновата.
ЗА ВИШНЯМИ.
На дворѣ стоялъ чрезвычайно жаркій, іюльскій день. Шура, Настя и Катюша собрались вмѣстѣ съ отцомъ и матерью ѣхать на именины къ дядѣ Володѣ, и знали заранѣе, что тамъ будетъ очень весело. Въ подарокъ дядѣ онѣ рѣшили набрать корзинку вишенъ съ молодаго вишневаго дерева, которое росло у нихъ въ саду около забора, и часа за два до отъѣзда направились туда всѣ втроемъ, въ сопровожденіи всегдашняго спутника своего, большой пестрой собаки Дружка и молоденькой сѣрой Муму, подаренной на дняхъ Шурѣ тѣмъ же самымъ дядей Володей.
-- Слушайте, только не кушайте много ягодъ,-- предупредила дѣтей мама,-- на тощакъ это очень вредно!