Петѣ недавно подарили три хорошенькія золотыя рыбки; онъ посадилъ ихъ въ стеклянную банку, бросилъ имъ нѣсколько кусочковъ булки, щепотку муравьиныхъ яицъ, до которыхъ золотыя рыбки вообще большія охотницы, и затѣмъ, выйдя въ садъ, поставилъ банку на берегу небольшаго пруда для того, чтобы рыбкамъ не казалось такъ скучно, и чтобы они могли видѣть вокругъ себя воду; самъ же, вмѣстѣ съ отцомъ и матерью, отправился въ городъ за какими-то покупками.
-- Смотрите, рыбки, извольте сидѣть въ банкѣ,-- сказалъ имъ Петя передъ уходомъ,-- не вздумайте перескочить черезъ край и попробовать прогуляться по пруду, слышите!-- добавилъ онъ строго и погрозилъ пальчикомъ.
Рыбки конечно ничего не отвѣчали, такъ какъ говорить онѣ не могутъ, но, словно понявъ, что имъ было сказано, высунули крошечныя головки на поверхность воды и долго смотрѣли вслѣдъ удалявшемуся хозяину; когда же онъ окончательно скрылся изъ виду, онѣ одна за другой повыскакали изъ банки.
Хорошо, широко, привольно показалось имъ въ прудѣ; онѣ плавали на его поверхности съ видимымъ наслажденіемъ, но не прошло и десяти минутъ, какъ вдругъ навстрѣчу показалась большая, пребольшая зубастая щука. Золотыя рыбки не успѣли опомниться, какъ она подплыла къ нимъ совсѣмъ близко, открыла свой страшный ротъ и проглотила сначала одну, а потомъ другую, третьей по счастію удалось спастись какимъ-то чудомъ, и немедленно вернуться въ банку.
"Теперь я понимаю, почему нашъ маленькій господинъ запретилъ намъ плавать въ прудѣ!" подумала рыбка, и съ этого достопамятнаго дня никогда уже больше не выскакивала за край стеклянной банки.
ЧТО ЭТО ТАКОЕ?
Семья Ивана Ивановича Нильскаго переселилась изъ города на постоянное жительство въ деревню. Дѣтямъ Ивана Ивановича: Сонѣ, Ванѣ и Сережѣ, очень понравилась новая обстановка и они все свое свободное время употребляли но то, чтобы бѣгать по разнымъ угламъ и закоулкамъ.
-- Соня, Сережа, идите сюда скорѣе!-- крикнулъ Ваня сестрѣ и брату,-- идите, я вамъ покажу что-то необыкновенное!
Соня съ Сережей немедленно явились на зовъ брата.
-- Что такое?-- спросили они въ одинъ голосъ.