Нора опустила глаза; щеки ея покрылись румянцемъ, она чувствовала себя крайне неловко при воспоминаніи о своемъ неудачномъ отвѣтѣ учителю географіи, и о томъ, съ какими насмѣшливыми личиками смотрѣли на нее всѣ подруги, за исключеніемъ одной Кати.
-- Да... да... Я вынесла хорошее впечатлѣніе обо всемъ... Я хочу продолжать ходить въ гимназію, уже ради одного того, чтобы каждый день видѣться съ Катей...-- проговорила она скороговоркою, и опять напала расхваливать свою новую подругу.
Катя, между тѣмъ, тоже успѣла уже подняться въ свою скромную квартирку, гдѣ жила съ матерью, и тоже немедленно приступила къ разсказу о Норѣ, передавая подробно, все то, что намъ извѣстно.
-- Ты прекрасно сдѣлала, что заступилась за нее и взяла подъ свое покровительство,-- отвѣтила Софія Ивановна (мать Кати): положеніе Норы дома, дѣйствительно, должно быть, не завидное.
-- А между тѣмъ, мама, если бъ ты видѣла какъ она превосходно одѣта, какіе на ней дорогія вещи, и въ какомъ роскошномъ домѣ она живетъ... Отецъ ея должно быть очень богатъ!
-- Что же изъ этого, дитя мое? Развѣ счастье человѣка заключается въ деньгахъ; ежелибъ тебѣ, напримѣръ, предложили сейчасъ переселиться изъ нашей маленькой квартирки въ роскошныя палаты; окружили бы тебя богатствомъ, блескомъ, и сказали, что ты должна цѣлыми днями сидѣть въ этой золотой клѣткѣ одна,-- неужели ты бы согласилась?
-- О, нѣтъ, мамочка, никогда! Жить одной безъ тебя? Никогда... Ни за что на свѣтѣ... Ни при какихъ условіяхъ!
Съ этими словами Катя поспѣшно соскочила съ мѣста, бросилась на шею матери, и стала покрывать ея лицо и руки безконечными поцѣлуями.
На слѣдующій день она отправилась въ гимназію нѣсколько ранѣе обыкновеннаго, сгорая нетерпѣніемъ скорѣе увидать Нору, которая, по примѣру вчерашняго, явилась на урокъ въ сопровожденіи ливрейнаго лакея.
Подруги тоже, по примѣру вчерашняго, встрѣтили ее съ насмѣшливыми улыбками, въ тихомолку подтрунивали надъ нею, называли "аристократкой", "недотрогой", "принцессой"... Одна только Катя обходилась съ нею какъ слѣдуетъ... Да, впрочемъ, относительно Норы слѣдуетъ замѣтить, что она дѣйствительно, со своей стороны, дѣлала все, чтобы оттолкнуть отъ себя подругъ... Она смотрѣла на нихъ свысока, надменно, даже съ нѣкоторымъ пренебреженіемъ, не отвѣчала на вопросы, и сама первая въ разговоръ никогда не вступала.