"Твоя Леночка".
Больше писать она была не въ силѣ; двѣ крупныя слезы скатились у нее изъ глазъ и упали на бумагу.
-- Завтра напишу адресъ; сегодня рука совсѣмъ не ходитъ,-- проговорила Леночка сама себѣ въ слухъ и, оставивъ письмо не заклееннымъ, тихонько, на цыпочкахъ, пробралась къ своей кровати.
Лена, которую она считала спящей, незамѣтно слѣдила за нею глазами; при видѣ ея заплаканнаго личика, она почувствовала нѣчто похожее на укоръ совѣсти; чувство это до сихъ поръ ей не было знакомо; она съ самаго ранняго дѣтства привыкла капризничать, сердиться, быть настойчивою, всѣхъ оскорблять и надо всѣми подсмѣиваться, никогда не задавая себѣ вопроса, хорошо-ли это -- не грѣшно-ли, не стыдно-ли.
Наташа была первая, которая ее объ этомъ спросила, случайно столкнувшись съ нею на берегу озера, когда Гриша и Леночка отправились на поиски птички. Она ей тогда ничего не отвѣтила и даже поспѣшила уйти, чтобы не вдаваться въ непріятные разговоры, но вопросъ Наташи тѣмъ не менѣе ей запалъ въ душу, она думала надъ нимъ долго, мысленно разбирала его въ продолженіе цѣлаго дня, и какъ уже сказано выше, первый разъ въ жизни узнала, что значитъ -- угрызеніе совѣсти... Долго ворочалась она съ боку на бокъ, напрасно старалась заснуть: сонъ точно нарочно бѣжалъ куда-то далеко. Къ утру она немного забылась, но какъ только показались лучи солнца, такъ ее точно кто толкнулъ подъ бокъ, она встрепенулась, и первое, что ей попало на глаза -- было незапечатанное письмо кузины, спавшей тутъ-же въ комнатѣ, крѣпкимъ, безмятежнымъ сномъ.
Лена знала, что читать чужія письма не годится; что это не хорошо, стыдно, но желаніе узнать содержаніе письма Леночки къ родителямъ было настолько велико, что она при всемъ желаніи, никакъ не могла совладать съ собою.
Просунувъ ножки въ стоявшія около кровати туфельки, она тихонько шаркая ими по полу, подошла къ столу, и искоса поглядывая на спящую Леночку, поспѣшно прочитала письмо.
Каждое слово его точно камнемъ ложилось ей на сердцѣ... Въ первую минуту она готова сейчасъ же броситься къ Леночкѣ, разбудить ее, встать передъ нею на колѣни и просить прощенія, но затѣмъ чувство ложнаго стыда взяло верхъ надъ этимъ хорошимъ порывомъ, она закрыла лицо руками и, вернувшись обратно въ свою кровать, точно такъ же тихо, живо юркнула подъ одѣяло.
Висѣвшіе въ комнатѣ стѣнные часы, пробили 6, 7, 8, а Лена все продолжала лежать съ открытыми глазами, безцѣльно устремивъ ихъ впередъ, въ одну точку; но вотъ наконецъ проснулась и Леночка.
-- Ахъ уже девятый часъ! Надо скорѣе вставать, чтобы во время отправить письмо на почту...-- проговорила дѣвочка сама себѣ въ слухъ, иначе оно не успѣетъ къ поѣзду.