-- Идемте сейчасъ же въ садъ играть въ крокетъ,-- сказала Маруся, какъ только успѣла переступить порогъ своей комнаты и сбросить съ себя верхнее платье.
-- А ты знаешь правила игры?-- спросила Варенька.
-- Конечно; мудренаго ничего нѣтъ.
Маленькая публика отправилась въ садъ. Крокетъ сейчасъ же былъ вынутъ изъ ящика; толстые, проволочные воротики разставлены; дѣти вооружились длинными молотками; но когда дѣло коснулось хода игры, то оказалось, что ни Маруся, ни остальные не имѣли о ней ни малѣйшаго понятія; начался споръ, крикъ, каждый старался доказать, что онъ правъ. Маруся съ досады начала сильно ударять молоткомъ по шарикамъ, и въ пылу негодованія одинъ изъ нихъ расколола пополамъ.
-- Вотъ видишь, что ты натворила!-- сказала Зиночка,-- теперь нельзя больше играть.
Маруся печально склонила голову; игра дѣйствительно оказалась испорченною; надо было во всемъ сознаться мамѣ, но Маруся чувствовала, что ей это очень тяжело, и тяжело не потому, что шаръ расколотъ.
"Нѣтъ, шаръ пустяки!-- думала дѣвочка,-- его можно склеить", но сознаться въ томъ, что она вышла изъ себя и разсердилась -- вотъ гдѣ затрудненіе.
-- О чемъ ты такъ призадумалась?-- спросила Варенька.
Маруся чистосердечно созналась.
-- Я знаю, что маму очень огорчитъ мой поступокъ,-- сказала она въ заключеніе,-- мама никогда не сердится до такой степени, чтобы позабыться, какъ сдѣлала я сію минуту.