-- Что ты, дитятко, говоришь?-- спросила старушка обернувшись.
Тебѣ какое дѣло,-- отвѣтила Пеструшка, и, не обращая вниманія на разные знаки сестры, всѣми силами старавшейся ее успокоить, до того разсердилась, что даже высунула языкъ.
-- Ай, ай, ай, какой срамъ! Ну, признаюсь, не ожидала ничего подобнаго отъ царской дочки,-- замѣтила старая женщина, и, взявъ за руку Вострушку, пошла по направленію къ лѣсу.
-- А меня-то здѣсь одну оставляете!-- крикнула во слѣдъ имъ злая дѣвочка.
-- Нѣтъ, дитятко, мы не оставляемъ тебя одну; иди, коли хочешь, только предупреждаю еще разъ, у меня всѣ сидятъ за работой.
Пеструшка надула губы и нехотя послѣдовала за незнакомкой. Идти пришлось не далеко; едва спустившись съ горы, онѣ очутились около небольшого деревяннаго домика, со всѣхъ четырехъ сторонъ обнесеннаго высокими заборами. Старушка три раза ударила костлявыми пальцами по калиткѣ.
-- Сейчасъ,-- послышался ей въ отвѣтъ такой же старческій голосъ.
Калитка затѣмъ распахнулась, и дѣвочки вошли на широкій дворъ, засаженный различными деревьями. Кругомъ все было тихо, спокойно, нигдѣ не было слышно звука человѣческаго голоса, а между тѣмъ, куда ни посмотришь -- вездѣ работа кипѣла ключомъ. Безчисленное множество пауковъ ткало паутины, цѣлый рой пчелъ хлопоталъ въ ульѣ, муравьи сновали взадъ и впередъ по дорожкамъ таща въ муравейникъ прутики или соломинки; мошки, букашки, таракашки -- всѣ, всѣ что-нибудь да работали.
-- Вотъ видите-ли, друзья мои,-- обратилась старушка къ обѣимъ дѣвочкамъ: -- я правду сказала вамъ, что у меня безъ дѣла никто не сидитъ.
И повела ихъ въ домикъ, который весь состоялъ изъ двухъ небольшихъ покойчиковъ, занимаемыхъ самою хозяйкою. Въ углу одного изъ покойчиковъ стояли длинные пяльцы.