-- Стой, блинокъ!-- закричала она и ласковыми трогательными словами начала упрашивать блинъ, чтобы онъ остановился хотя на минутку.
-- Вѣдь ты этакъ совсѣмъ устанешь, сердечный, притомишься,-- говорила она, переваливаясь съ боку на бокъ.
-- Ничего, мое дѣло; самъ знаю, что дѣлаю.
-- Эй, дружокъ! Послушай добраго совѣта, остановись, право, будетъ лучше.
-- Для тебя, конечно, будетъ лучше, но для меня -- не думаю.
-- Да и тебѣ никакого вреда не причинится, если я откушу маленькій кусочекъ.
-- Нѣтъ, уточка-красавица, не проси, не трать словъ по-пустому, по твоему не будетъ, добромъ никому не дамся, а если хочешь попытать счастья -- бѣги сзади.
-- Хорошо,-- сказала тогда уточка и присоединилась къ остальной компаніи.
Долго бѣжали они такимъ образомъ цѣлой ватагой, всѣ въ голосъ упрашивали неумолимый блинъ остановиться, но чѣмъ больше упрашивали они его, чѣмъ больше уговаривали, тѣмъ было хуже. Блинъ катился до того быстро, что трудно передать... Катился до тѣхъ поръ, пока, наконецъ, на дорогѣ повстрѣчалась ему свинка, да свинка не простая, а золотая-щетинка.
-- Стой, блинокъ!-- захрюкала она сердито.