-- Очень жаль,-- отозвался царевичъ и, случайно поднявъ голову кверху, увидѣлъ въ одномъ изъ оконъ второго этажа замка красивую головку бѣдной Милавны, рискнувшей втихомолку выглянуть изъ-за опущенной тяжелой шелковой портьеры. Несмотря на то, что она была одѣта чуть не въ рубище и не имѣла при себѣ не только драгоцѣннаго камня, но даже самой простенькой вещицы, царевичъ до того залюбовался ею, что долго не могъ оторвать глазъ отъ окна. Царица в.се это отлично замѣтила и едва успѣлъ красавецъ-женихъ отъѣхать нѣсколько шаговъ отъ замка, какъ она, разсвирѣпѣвъ окончательно, тутъ же пристала къ царю съ убѣдительною просьбою засадить Милавну въ темницу.
-- Но за что же?-- рѣшился онъ возразить.-- Что она такое сдѣлала, въ чемъ провинилась?
-- Что она сдѣлала, въ чемъ провинилась?!-- шипѣла, не помня себя отъ ярости, царица: -- ты еще спрашиваешь! Да развѣ этого мало, что она осмѣлилась меня ослушаться и высунула свою противную голову изъ-за занавѣски, тогда какъ ей приказано было спрятаться?
Царь попробовалъ сказать еще нѣсколько словъ въ оправданіе несчастной дочери, но царица не приняла ничего во вниманіе и все-таки настояла на томъ, чтобы Милавну въ тотъ же день засадили въ темницу.
Горбушка, между тѣмъ, была въ отчаяніи; она со слезами и со злостью срывала съ себя дорогія украшенія.
-- Будь покойна, дитя мое, не сердись, не волнуйся!-- уговаривала ее мать:-- мы что нибудь придумаемъ.
-- Что придумаемъ? Ничего нельзя придумать!..-- яростно кричала Горбушка.
-- А вотъ какъ только всѣ въ домѣ улягутся спать, мы съ тобою отправимся на коврѣ-самолетѣ къ волшебницѣ Чернушкѣ.
-- И что же?
-- Попросимъ ея милости; если она захочетъ, то можетъ многое для насъ сдѣлать.