-- Да, ужъ погодка, нечего сказать,-- проговорила послѣдняя, точно въ отвѣтъ на мысль дочери,-- давно такой не запомню.
Надя вздрогнула.
-- Мамочка, ты здѣсь,-- сказала она: -- а я, представь себѣ, такъ задумалась, что даже не слыхала, какъ ты открыла дверь...
-- О чемъ же ты задумалась, Надюша?
-- О чемъ?-- переспросила дѣвочка, взглянувъ съ любовью на свою милую маму:-- задумалась о томъ, что въ такую ужасную погоду, какъ сегодня блѣднымъ людямъ, у которыхъ нѣтъ ни теплаго платья, ни пріюта, должно быть очень, очень тяжело. Живо представился мнѣ тотъ самый старичекъ нищій, котораго на-дняхъ ты велѣла позвать въ комнату и накормить обѣдомъ; жалко мнѣ, его стало ужасно, потому что, несмотря на холодъ онъ, бѣдный, вѣроятно бродитъ теперь гдѣ-нибудь подъ окнами, да Христа ради выпрашиваетъ корочку хлѣба; и не одинъ, вѣдь онъ... много есть такихъ несчастныхъ на свѣтѣ... холодно-то имъ... кушать хочется... Ахъ, мамочка, это ужасно!..
На глазахъ Нади выступили слезы.
-- Потомъ,-- продолжала она черезъ нѣсколько минутъ,-- долго смотрѣла я на падающій снѣгъ.
смотрѣла до того, что даже въ глазахъ зарябило. Случайно взглянула на одну отдѣлившуюся снѣжинку, которая упала около рамы, принялась внимательно разглядывать ее, и очень удивилась, когда замѣтила, что она имѣетъ видъ звѣздочки. Затѣмъ пришло мнѣ въ голову, какъ было бы хорошо, ежели-бъ всѣ эти звѣздочки вдругъ стали разноцвѣтныя, и сколько времени пришлось бы употребить чтобы пересчитать ихъ...
Мама улыбнулась.
-- Да, конечно, не мало,-- отозвалась она и сѣвъ на одно изъ креселъ, начала читать книгу, а Hадя, снова подойдя къ окну, принялась по прежнему смотрѣть на снѣгъ, который не переставалъ валить крупными хлопьями.