Этотъ отвѣтъ очень успокоилъ и ободрилъ Надю; она позабыла даже о своемъ недавнемъ волненіи; почти довольная, подошла къ шкафу и быстро отворила его, не сообразивъ, что, вслѣдствіе такого неосторожнаго движенія, легко могла снова уронить все то, что вчера торопилась уложить туда. И дѣйствительно едва успѣла скрипнуть на петляхъ дверца, какъ наваленныя безъ разбору игрушки, опять съ грохотомъ посыпались на полъ.
-- Ай, ай, ай! держи, держи!-- закричала Оля, подставляя свой передникъ; но игрушки частію попадали въ него, частію летѣли мимо.
Надѣ едва удалось предупредить новую катастрофу тѣмъ, что она догадалась сейчасъ же притворить дверцы.
-- Какая масса вещей!-- сказала Оля, внимательно разглядывая въ безпорядкѣ лежавшіе предметы,-- и какое множество куколъ! Неужели это тебѣ все накупили родители?
-- Большую половину -- да, но много также есть даренаго отъ разныхъ бабушекъ, дѣдушекъ, дядюшекъ и тетушекъ; да тутъ еще не все: часть спрятана у мамы въ комодѣ.
-- И ты, Надя, говоришь, что игрушки не занимаютъ тебя? Развѣ возможно не любить игрушки, и еще такія роскошныя какъ эти!
-- Но, Оля, посуди сама, къ чему онѣ мнѣ были до сихъ поръ, когда я росла одна и кромѣ маленькой Лизы Горнъ, усадьба родителей которой находится въ десяти верстахъ отсюда, не имѣла никого знакомыхъ. Лиза пріѣзжала не болѣе раза въ недѣлю; тогда мы играли съ нею, правда; но затѣмъ, какъ только она отправлялась домой, я снова все это запирала въ шкафъ, къ которому не подходила до слѣдующаго ея визита.
-- Ну, а теперь точно также рѣдко будешь подходить къ нему?
-- Теперь -- другое дѣло; съ тобою мнѣ будетъ весело, и я готова съ утра до ночи заниматься то тѣмъ, то другимъ, то третьимъ; только прежде надо-сдѣлать порядокъ.
-- О, да, конечно.