-- Въ самомъ дѣлѣ,-- и приложивъ палецъ ко лбу, Оля нѣсколько минутъ стояла молча, очевидно раздумывая о томъ, какъ поступить съ зайчикомъ.
-- Нашла ему мѣсто,-- сказала она наконецъ; -- онъ будетъ нашей дворовой собакой, мы привяжемъ его около двери и назовемъ Трезоромъ.
-- Лучше Барбоской; эта кличка больше подходитъ къ дворовой собакѣ.
-- Пожалуй, мнѣ все равно. Ну, а съ лошадью и коровой что сдѣлать?
-- Я думаю, помѣстить подъ наши кровати; пусть тамъ будутъ сараи и конюшни; за коровою станетъ ходить кухарка, а за лошадью -- вотъ хоть этотъ фарфоровый мальчикъ, котораго мы пожалуемъ званіемъ кучера, будемъ приказывать запрягать, когда наши куклы вздумаютъ ѣхать кататься.
-- Это недурно, но я бы предложила устроить еще лучше.
-- А именно?
-- Запрягемъ лошадь въ тележку, положимъ жестяныхъ кувшиновъ, у насъ ихъ, какъ ты сама знаешь, довольно; посадимъ мальчика на облученъ и заставимъ его каждое утро привозить изъ деревни свѣжее молоко; кухарка будетъ спускаться внизъ, говорить съ нимъ, торговаться...
-- Да, да, твоя правда -- это интереснѣе; вѣдь наши куклы будутъ жить въ городѣ?
-- Конечно; жизнь въ городѣ гораздо веселѣе.