-- Какъ, неужели вы со мною несогласны?-- снова спросила мама.
-- Я, мамочка, несогласенъ,-- твердо сказалъ Вася:-- находка слишкомъ хороша для того, чтобы разстаться съ нею.
-- Я тоже,-- подтвердила Шура нерѣшительно.
-- А ты, Аня?-- обратилась мама къ старшей дочери.
-- Право, не знаю, что сказать, мнѣ такъ давно хотѣлось имѣть серсо...
-- Но подумайте, дружки, что вѣдь вы нашли его, а не купили, слѣдовательно, оно принадлежитъ другимъ дѣтямъ; пользоваться имъ, все равно, что пользоваться чужою собственностью!
Дѣти снова опустили глаза и ничего не отвѣчали. Вася бережно завернулъ серсо въ толстую синюю бумагу, перевязалъ краснымъ спуркомъ какъ прежде и, закинувъ на плечо, съ сіяющей улыбкой пошелъ по направленію къ дому. Мама, Аня и Шура слѣдовали за нимъ. Мама не возобновляла больше разговора про неожиданную находку; что она думала о ней -- неизвѣстно; дѣти же тѣмъ временемъ, взявшись за руки, тихо перешептывались, мысленно рисуя передъ собою пріятную картину, какъ они съ завтрашняго дня начнутъ играть въ серсо на своемъ любимомъ бархатномъ лужкѣ передъ домомъ.
Но ихъ серсо было отдано на сбереженіе гувернанткѣ, которая, узнавъ какимъ образомъ оно досталось дѣтямъ, повторила почти слово въ слово то, что только что сказала мама; но они попрежнему отнеслись чрезвычайно холодно къ замѣчанію, и одна развѣ Аня какъ будто нѣсколько поняла его, потому что въ первую минуту взглянула какъ то особенно тревожно и тоскливо. Съ наступленіемъ слѣдующаго дня дѣти пользовались каждой свободной минуткой, бѣжали на лугъ и, до того увлекались игрой, что порою даже опаздывали къ завтраку и обѣду. Въ одну изъ подобныхъ минутъ увлеченія, когда игра шла особенно оживленно и весело, они вдругъ замѣтили проходившаго по дорогѣ мальчика, который, судя по своему костюму жокея, вѣроятно принадлежалъ къ числу прислуги какого-нибудь знатнаго богатаго дома.
Поровнявшись съ тѣмъ мѣстомъ, гдѣ играли дѣти, онъ остановился, чтобы посмотрѣть на ихъ веселую игру; но судя по грустному выраженію лица и заплаканнымъ глазамъ, смотрѣлъ просто такъ, машинально, а мысли находились гдѣ-то далеко. Вася подбѣжалъ къ нему ближе съ намѣреніемъ строго спросить -- кто онъ такой и что ему надобно, но случайно взглянулъ на маленькаго жокея, причемъ столько горя, столько непритворной тоски было на его блѣдномъ личикѣ, что невольно почувствовалъ къ нему состраданіе.
-- Ты, кажется, о чемъ-то плакалъ?-- спросилъ онъ его ласково.