Русская исторія въ разсказахъ и картинахъ для дѣтей младшаго возраста.
Когда Сережа велъ себя хорошо и не капризничалъ, то дѣдушка сажалъ его рядомъ, въ большое сафьянное кресло съ высокою спинкою, и разсказывалъ много, много интереснаго.
Сказокъ Сережа не любилъ -- потому что въ сказкахъ все вымыселъ, все неправда... Похожденія такихъ-же маленькихъ мальчиковъ какъ самъ -- конечно, забавляли его; но онъ съ радостью готовъ былъ промѣнять ихъ на тѣ интересные, занятные разсказы, которые передавалъ ему дѣдушка про старую Русь, и про славныхъ русскихъ князей, царей и государей.
Мальчуганъ слушалъ внимательно, вникалъ въ каждое слово, и очень гордился тѣмъ, что знаетъ много такого, чего не знаютъ другія дѣти.
Зналъ онъ, напримѣръ, что первая, древнѣйшая русская исторія была написана монахомъ Кіево-Печерской лавры -- Несторомъ; зналъ, что въ нашей русской землѣ, болѣе тысячи лѣтъ назадъ, жилъ народъ, отъ котораго мы происходимъ, и что народъ этотъ называлъ себя "Славянами".
Дѣдушка сказалъ, что Славяне, по большей части, жили цѣлыми племенами, въ простыхъ, деревянныхъ избушкахъ, маленькихъ, неприглядныхъ, построенныхъ одна отъ другой далеко и имѣвшихъ по нѣскольку выходовъ, на тотъ случай, чтобы легче было убѣжать, если кто изъ сосѣдей вздумаетъ напасть врасплохъ, что тогда случалось часто.
Городовъ у Славянъ было очень мало, всего счетомъ три -- Новгородъ, гдѣ жили они сами, потомъ Смоленскъ, гдѣ жило другое племя (Кривичи) и Кіевъ -- гдѣ жили Поляне; дорого далъ бы Сережа, чтобы хотя однимъ глазкомъ взглянуть на такіе города, по словамъ дѣдушки совсѣмъ не похожіе на нынѣшніе: ни фонарей, ни мощеныхъ улицъ, ни магазиновъ -- въ нихъ не было, и отъ простыхъ деревень они отличались только тѣмъ, что были ограждены валами, рвами и засѣками, но Славянамъ, никогда не видавшимъ ничего лучшаго, все это казалось и красиво и удобно; они ѣли, пили, веселились по-своему, ходили другъ къ другу въ гости, и при этомъ были замѣчательно гостепріимны, они не жалѣли ничего для своихъ гостей, а если подъ рукою не находилось подходящаго угощенія, то даже крали у сосѣда, не считая это постыднымъ.
-- Дѣдушка, красть вѣдь грѣшно?-- замѣтилъ Сережа.
-- Конечно, дружокъ,-- отозвался дѣдушка,-- но не надо забывать, что Славяне жили въ давно, давно прошедшія времена, когда люди были необразованы, и не умѣли отличать дурного отъ хорошаго; они не знали даже главнаго -- не знали Всемогущаго, Истиннаго Бога, были язычники и поклонялись идоламъ, т. е. различнымъ безобразнымъ фигурамъ, сдѣланнымъ ихъ-же собственными руками.
Такихъ боговъ у нихъ было много, но главнымъ божествомъ считался "Перунъ", богъ грома и молніи; боговъ своихъ славяне очень боялись;-- для того, чтобы боги на нихъ не сердились, и исполняли то, о чемъ они ихъ просятъ,-- приносили въ жертву или плоды различные, или домашнихъ животныхъ, а иногда такъ даже людей,-- однимъ словомъ, чѣмъ больше милостей просили отъ боговъ, тѣмъ значительнѣе давали жертву, которую обыкновенно клали на землю и жгли или передъ самымъ идоломъ, или-же по близости рѣки или озера, гдѣ, какъ они думали, жилъ водяной дѣдушка съ длинной сѣдой бородой, да рѣзвились русалки съ распущенными волосами. Конечно, ни такого водяного дѣдушки, ни такихъ русалокъ, на самомъ дѣлѣ на свѣтѣ никогда не было; мы съ тобой, Сережа, это понимаемъ -- но Славяне разсуждали иначе; они готовы были съ кѣмъ угодно спорить, будто русалки каждый годъ, передъ праздникомъ Троицы (иначе "Семикъ") выходятъ изъ-подъ воды, гуляютъ на землѣ, а затѣмъ опять куда-то пропадаютъ.