-- Все это пустыя слова, Даша; не сдѣлаешь ни того, ни другого.
-- Такъ что же по твоему остается предпринять?
-- Молчать и покориться.
Благоразуміе, конечно, заставляло поступить такъ, какъ совѣтовала Маша, но на словахъ оно оказалось гораздо легче, чѣмъ на самомъ дѣлѣ. Когда Даша замѣтила, что Елизавета Николаевна приготовляется къ отъѣзду, а мама начинаетъ укладывать и собирать ея бѣлье и платье, она окончательно упала духомъ и, вообразивъ, что ее непремѣнно возьмутъ силою ночью, какъ только она уснетъ, рѣшила не смыкать глазъ вплоть до утра, а затѣмъ тихонько, на цыпочкахъ, выйти изъ дому и пробраться къ Машѣ.
Съ наступленіемъ вечера вся семья собралась въ столовой; родители Маши и крестная мать снова принялись уговаривать дѣвочку, доказывая ей всѣ выгоды жизни Петербурга и стараясь описать эту жизнь самыми радужными красками. Она слушала ихъ молча, не возражала болѣе, не спорила, не плакала, но только становилась все блѣднѣе и блѣднѣе: затѣмъ встала съ мѣста, молча подошла проститься съ отцомъ и матерью, Елизаветой Николаевной и молча направилась въ свою комнату.
Горничная Дуняша, по обыкновенію, раздѣла барышню и, пожелавъ покойной ночи, удалилась въ дѣвичью. Въ комнатѣ царствовала полнѣйшая тишина; слабый отблескъ теплившейся передъ образомъ лампады тускло освѣщалъ всю комнату, придавая ей какую-то таинственность. Нервы Даши, вслѣдствіе всего пережитого и перечувствованнаго за это время, находились въ возбужденномъ состояніи; оно начала испытывать что-то похожее на страхъ, безпрестанно приподнималась на кровати, боязливо посматривая по сторонамъ и прислушивалась къ малѣйшему шороху. Пока домашніе и прислуга еще бодрствовали, пока слышны были человѣческіе голоса и шаги по сосѣднимъ комнатамъ, дѣвочка кое-какъ мирилась съ своимъ не особенно пріятнымъ положеніемъ; но затѣмъ, когда все мало-по-малу затихло, на нее вдругъ напалъ такой непреодолимый страхъ, что она уже не въ силахъ была болѣе лежать въ постели, тихонько спустила ножки, отыскала туфли и, подъ предлогомъ сильной жажды, отправилась къ горничной приказать принести стаканъ воды. Идти пришлось черезъ гостиную, гдѣ, конечно, огонь давно былъ уже погашенъ, но при свѣтѣ пробивавшагося сквозь кисейныя занавѣски мѣсяца, легко было разсмотрѣть всѣ находившіеся предметы, такъ что Даша могла безъ особаго затрудненія отыскать дверь корридора. Не успѣла она подойти къ этой двери, какъ вдругъ услыхала въ противоположномъ концѣ комнаты какой-то шорохъ; она быстро обернулась и, какъ ей показалось, увидѣла въ углу человѣческую фигуру. Подъ вліяніемъ овладѣвшаго ужаса, она хотѣла вскрикнуть, побѣжать, но голосъ и ноги отказались служить и бѣдняжка, потерявъ сознаніе, какъ снопъ повалилась на полъ. Долго ли оставалась дѣвочка въ безсознательномъ состояніи, опредѣлить трудно; но только когда она снова открыла глаза, то мѣсяцъ, пробиваясь уже черезъ оба окна комнаты, освѣщалъ ее гораздо больше, благодаря чему Даша ясно могла разсмотрѣть, что стоявшая въ углу человѣческая фигура была не что иное, какъ повѣшанная на гвоздь бархатная ротонда Елизаветы Николаевны, которую она, по примѣру прошлой ночи, внесла изъ прихожей, боясь, чтобы не украли. Тутъ же рядомъ, на креслѣ, вытянувъ жирныя лапы, крѣпко спалъ сѣрый котъ Маркизъ, который, очевидно взбираясь на кресло, какъ разъ въ ту минуту, когда Даша проходила мимо, и произвелъ шорохъ.
"Такъ вонъ оно что,-- подумала дѣвочка:-- какая же я въ самомъ дѣлѣ глупая; развѣ можно до обморока испугаться ротонды и кота". И вмѣсто того, чтобы отправиться къ горничной за водой, вернулась къ себѣ, опять легла на кровать, прикрылась одѣяломъ, и съ твердымъ намѣреніемъ не спать до утренней зари, съ тѣмъ, чтобы потомъ тайкомъ уйти къ Машѣ, зажмурила глазки, разсчитывая только подремать; но физическая усталость взяла верхъ, она забылась и крѣпко уснула.
-- Пора вставать, барышня,-- раздался надъ нею голосъ горничной на слѣдующее утро:-- смотрите-ка, давно уже девять часовъ; папа, мама и Елизавета Николаевна чай откушали, а вы все почиваете; легли же между тѣмъ, раньше всѣхъ; вставайте.
-- Какъ девять часовъ, Дуняша? Зачѣмъ ты меня не разбудила во-время, я вѣдь опоздала въ классы?
-- Сегодня въ классы не пойдете.