Дѣвочка взглянула вопросительно. Елизавета Николаевна повела длинную рѣчь о томъ, какая разница для нея жить дома или оставаться у крестной матери... Даша слушала разсѣянно, продолжая неподвижно стоять около скамейки до тѣхъ поръ, пока вдругъ гдѣ-то по близости между кустарниками раздался шорохъ, и затѣмъ изъ среды густой зелени показалось розовое платье дѣвочки; она держала въ рукахъ корзинку, полную грибовъ и ягодъ, соломенная шляпка ея, отдѣланная голубыми лентами, спустилась на спину, прекрасные бѣлокурые волосы распадались локонами по плечамъ и шеѣ, она шла довольно скоро, но затѣмъ, случайно взглянувъ на скамейку, гдѣ сидѣла Елизавета Николаевна и ея крестница, вдругъ остановилась, какъ вкопанная.
-- Даша...-- проговорила она нерѣшительно;-- неужели это ты?.. Здѣсь... какими судьбами?..
-- Маша!-- послышался въ отвѣтъ ей милый, давно знакомый голосъ и, поспѣшно бросившись одна къ другой, пріятельницы крѣпко обнялись, заплакали и замерли въ долгомъ, долгомъ поцѣлуѣ... Елизавета Николаевна смотрѣла на нихъ молча... Все это случилось до того быстро, до того неожиданно, что она въ первую минуту не хотѣла даже вѣрить собственнымъ глазамъ, но когда маленькая питомица снова подошла къ скамейкѣ, ведя за руку свою дорогую подругу, то сомнѣваться было невозможно... Передъ нею дѣйствительно стояла Маша...
Дѣвочки начали разговаривать; у нихъ за все время разлуки такъ много накопилось на сердцѣ, что бесѣда легко могла протянуться до самаго вечера. Елизавета Николаевна взглянула на часы и напомнила о томъ, что давно пора возвращаться по домамъ.
-- Когда же мы опять сойдемся?-- спросила Даша.
Подруга ея посмотрѣла вопросительно на Елизавету Николаевну.
-- Когда хотите,-- отвѣчала послѣдняя.
-- Конечно, какъ можно скорѣе,-- отозвалась Даша.-- Вечеромъ сегодня ты приходи ко мнѣ, а завтра я къ тебѣ -- какъ бывало дѣлывали прежде. Утромъ же постоянно можемъ встрѣчаться на прогулкахъ, пока останемся здѣсь конечно.
-- А потомъ что будетъ?