Катя молча подала руку; дворникъ шелъ медленно, шагъ за шагомъ.
-- Вотъ квартира,-- сказалъ онъ, вводя Алымовыхъ въ знакомую намъ конуру, гдѣ, по примѣру вчерашняго дня, сильно пахло сыростью и было необыкновенно мрачно. Катя, никогда не только не видавшая ничего подобнаго, но даже не имѣвшая понятія, что люди могутъ жить въ такомъ ужасномъ помѣщеніи, остановилась около порога и не рѣшалась идти далѣе до тѣхъ поръ, пока мать не взяла ее за руку.
-- Стеша!-- вскричала она въ ужасѣ:-- неужели вы тутъ живете?
-- Ахъ, это вы!-- отозвалась дѣвочка, спрыгнувъ съ кровати;-- здравствуйте, милая, добрая барышня.
-- А вѣдь у насъ-то какое горе! Мама у... у...мерла! проговорила она сквозь горькія рыданія.
-- Да, сегодня ночью въ больницѣ,-- подтвердилъ Николка, тоже заливаясь горючими слезами.
-- Съ кѣмъ же вы теперь останетесь, вѣдь у васъ и отца нѣтъ?
-- Отецъ давно умеръ.
-- Такъ какъ же, Стеша, неужели возможно двумъ маленькимъ дѣтямъ жить совершенно однимъ на квартирѣ.
-- Право, не знаю, мы совсѣмъ потеряли головы; идти намъ некуда и здѣсь оставаться тоже нельзя, потому что хозяйка требуетъ деньги; мы вѣдь задолжали ей за два мѣсяца.