-- За тебя боюсь, мое сокровище; знаешь, вѣдь чужой хлѣбъ-то, говорятъ, порою бываетъ очень горекъ; положимъ, мы съ тобою живемъ не богато, даже больше чѣмъ не богато... нуждаемся подъ-часъ... вотъ хотя бы сегодня, отказываемъ себѣ въ необходимомъ...
-- Ну этого, положимъ, нѣтъ, бабуля, къ чему говорить лишнее!
-- Какъ нѣтъ? Развѣ ты не старалась смастерить обѣдъ только изъ того, что нашлось дома, чтобы не дѣлать лишнихъ расходовъ? А все же, никому не обязаны, никто не смѣетъ упрекнуть... но тогда -- Богъ знаетъ!... Опять, взять съ другой стороны -- двадцать рублей для насъ большія деньги; кромѣ того, ты будешь пользоваться отличнымъ столомъ, хорошимъ помѣщеніемъ... и различными удовольствіями, о которыхъ теперь нечего и думать...
-- Правда, бабуля, все правда, что ты говоришь. Не скрою, очень хочется попробовать счастія пожить иначе, чѣмъ жила до сихъ поръ. Я увѣрена, что новая обстановка очень хороша, и я не буду раскаиваться... только вотъ, какъ ты тутъ одна останешься? Кто по утрамъ будетъ приготовлять чай, кто озаботится обѣдомъ?...
-- Обо мнѣ не думай, крошка,-- ласково отвѣчала бабушка,-- я что? Моя пѣснь спѣта! А ты еще начинаешь жить, слѣдовательно надо стараться, чтобы тебѣ было хорошо... это гораздо важнѣе.
Разговоръ на эту тему между бабушкой и внучкой продолжался довольно долго; много чего было переговорено, взвѣшено, перевѣшено; не обошлось даже безъ маленькаго спора, когда та и другая сторона стали высказывать свои взгляды по поводу сдѣланнаго классною дамою предложенія; но въ концѣ-концовъ все-таки на общемъ совѣтѣ порѣшили -- согласиться. И вотъ Таня, проснувшись на слѣдующій день раньше обыкновеннаго, тихонько встала съ постели, чтобы не разбудить бабушку, на-скоро умылась, причесалась и встала на колѣни передъ большимъ образомъ Спасителя, висѣвшимъ тутъ же въ спальнѣ, принялась молиться о томъ, чтобы Господь благословилъ ее на новую жизнь,-- помогъ выполнить взятую на себя обязанность какъ можно лучше, для того, чтобы, во-первыхъ, оказать хотя какую нибудь помощь дорогой бабулѣ, а во-вторыхъ, и себѣ дать возможность попользоваться нѣкоторымъ комфортомъ и удовольствіемъ.
-- Ты уже встала, Таня,-- сказала Анна Романовна, услыхавъ шорохъ.
-- Да, бабушка, встала, одѣлась, Богу помолилась, иду заваривать чай и распорядиться обѣдомъ, чтобы спокойно отправиться въ гимназію.
-- Съ Богомъ, съ Богомъ, дружокъ, я сейчасъ тоже встану.
И добрая старушка не замедлила выйти изъ своей комнаты въ гостиную, гдѣ на раскрытомъ ломберномъ столѣ, придвинутомъ къ окну, давно уже красовался чисто вычищенный самоваръ и чайная посуда.